Книга Мой талантливый враг, страница 38 – Дарья Сорокина

— Ну вы там скоро, Винс? Мы опаздываем уже! – Ласло высунулся из кабины и нетерпеливо махал нам. – Мне ещё с Еленой надо порепетировать успеть.

— Пойдем, курочка. Волнуешься? – заботливо спросил Вестерхольт, и мандраж мгновенно вернулся ко мне, разбежался мурашками по телу и мазнул жаром по щекам.

— Немного. И хватит уже называть меня так, я же просила!

— Как так? – игриво переспросил Винсент, совершенно не торопясь к фургончику, он словно нарочно замедлял шаг.

— Курочкой, – тихо повторила я, чувствуя, как щеки зажгло ещё сильнее.

— Ой, брось. Тебе же нравится. Ты же не просто так скопировала мой рисунок и носишь в сумке весь день, – выстрелил мне контрольным в голову Винс.

— Как ты… Как? Ты следил за мной?

— А? Я? Да я просто угадал. Ты серьёзно так сделала?

Я буквально плавилась от стыда в этот момент, и будь контрабас чуть легче, я непременно замахнулась бы им и зашибла мерзавца.

— Курочка, у тебя, кажется, жар, – он бесцеремонно положил мне ладони прямо на пылающие щёки. – Играть-то сможешь, или к врачу тебя проводить?

— Ненавижу тебя, Вестерхольт. Ненавижу, слышишь, это все от злости сейчас, ты понял? Закипаю просто!

— Ну конечно, не от любви и нежности. Ты же не сделала такую глупость, не запала на меня?

— Я лучше сдохну в муках, чем мне понравится, кто-то вроде тебя!

Грубо убрала его руки со своих щек.

— Ага, я вижу, как ты превозмогаешь прямо сейчас. Расслабься уже и выдыхай, не враг я тебе.

Я бы поспорила! Самый настоящий вражина. Талантливый до одури и столь же мерзкий.

— Зато мандраж и волнение пришли, да? – Он подмигнул и щелкнул пальцами. – Когда ты на меня злишься, совсем иначе играется, с душой, а не по нотам.

А вот тут он прав. Что-то при мысли о нем действительно пробуждается душе и позволяет иначе смотреть на музыку. Вот только я бы в жизни не поверила, что моим топливом станет жгучая ненависть. Обычно я предавалась своей сладкой меланхолии и детским воспоминаниям.

В фургончике было не так много сидячих мест. Почти все, кроме диванчика в хвосте, были заняты. На одних лежали инструменты, сумки, нотные листы и даже остатки еды. На тех, что почище и посвободнее устроилась троица в драных колготках.

Винсент сразу направился в конец салона, а я неуверенно смотрела ему вслед. Со своим инструментом я никуда больше не примощусь. Вздохнула и начала протискиваться к своему кошмару наяву. Мне нужно-то перетерпеть поездку, концерт и обратную дорогу. Делов-то. Терпела же я Вестерхольта все эти годы?

Терпела. Только все эти годы мои голые коленки не терлись о его. Великие Музы, за что мне это наказание?

Села рядом с Винсентом, стараясь сильно не задевать его, только он нарочно ноги свои расставил так, словно у него между ними контрабас стоит!

— Ты не мог бы подвинуться?

Я честно старалась звучать вежливо, но на выходе у меня получалось какое-то шепелявое проклятье.

— Ты села на моё место.

— То есть не подвинешься?

— Нет.

Одно хорошо, жар с щек сошел. Плохо, что теперь у меня горит коленка.

Следующие десять минут поездки я ерзала, пытаясь устроиться поудобнее, а Винсент, захвативший большую часть сидения самым наглым образом спал. Ещё чуть-чуть и на плечо мне свалится. Его совсем не волнует предстоящее выступление и, что я в жизни не играла в подобной группе. Для него это словно рядовой концерт. А я вот волнуюсь, искренне не хочу подвести Виви, в то время как её брат и в ус не дует.