Книга Мой талантливый враг, страница 43 – Дарья Сорокина

Теперь ход за ней. Но уже позже. Пусть мучается новыми вопросами до ночи.

Завожу её в шумное нутро закулисья, где другие коллективы с нетерпением ждут начала вечера. Мы последние, кто ещё не проверил звук. Беру свою ошарашенную басистку и веду к сцене, с удовольствием ловя на себе любопытные взгляды. Да-да, сегодня будет жарко. Лишь бы Ласло с Марко не налажали, а в курочке я уверен даже больше чем в себе.

Пытаюсь понять волнуется ли Нана. Сейчас я бы не отказался прочитать её мысли на самом деле. Но я просто наблюдаю и делаю вид, что настраиваю и без того идеально звучащую гитару.

Она деловито распаковала свой контрабас, осторожно отставила футляр, положила гриф на плечо, тронула колки, затем подцепила струну и замерла. Что-то прямо сейчас озадачило её. Она вновь извлекла звук и задумалась, а затем перевела взгляд на футляр, где лежал смычок. Сообразительная девочка, сейчас она быстро догадается, что помогло мне узнать о последних терзающих её разум мыслях. Что-то я почитал, коснувшись струн контрабаса, но большее мне открылось, когда я выхватил смычок её скрипки перед выступлением. Инструменты хранят радости и печали своих хозяев, и я бессовестно украл её тревоги. Присвоил, выстрадал, сделал своими.

Она медленно повернулась ко мне и посмотрела с вызовом, а по её губам я прочитал:

— Мерзавец!

Отправил ей воздушный поцелуй, и Нана зло сузила на меня свои глазки, а затем провела ребром ладони себе по горлу. Намёк понят.

Маленькая боевая зубрилка.

Изобразил испуг, а курочка закатила глаза и вернулась к своему инструменту.

Когда она закончила настройку, то подошла к Ласло. С ним она разговаривала совсем по-другому, улыбалась, смеялась, показывала что-то на листе с песнями, постукивала ногой в такт, а потом и вовсе взяла палочки у моего барабанщика и изобразила что-то на тарелках. О Великие Музы, он уже смотрит на неё влюбленными глазами, и теперь они оба хихикают. Пять друг другу дали. Шагнул к ним, борясь с неприятным жжением в груди, но тут же почувствовал у себя на плече руку Марко.

— Опять начинаешь, Винни? Хочешь и это выступление сорвать?

Он все ещё злится на меня за то, что нас исключили из конкурса. Готов за Ви мне шею свернуть, вижу это по его глазам. Слишком импульсивен для рожденного в Острайхе. Интересно, что скажет отец Марко, когда узнает о его влюбленности в хангрийку. Не по этой ли причине, он так люто ненавидит министерскую дочку? Так банально. Даже я понимаю, что не курочка приняла эти нелепые законы, чтобы презирать ее.

— Я ничего не делаю просто так, Марко. Ты не видишь всей картины.

— Я видел слёзы Вивиан. Мне хватило. Я слышу, что прямо сейчас говорят о нас за кулисами. После сегодняшнего вечера мы станет посмешищем. Этот её наряд, этот инструмент. Мне самому не нравится.

Вызов мне бросает. Как мило. Замолвить за него словечко перед сестрой? Прямо рыцарь Острайха.

— Марко, просто доверься мне. Все под контролем, – попытался успокоить своего музыканта, но в ненависти ко мне в этот миг, он переплюнул бы даже курочку.

— Я выступлю с …этой, – он разве что не плюнул в сторону Елены, –но только раз. Иначе ищите себе нового клавишника

Блефует. Уйдет из группы и потеряет единственную возможность видеться и общаться с Виви.

— Эта, как ты говоришь, – я едва сдерживал гнев в голосе, отвечая Марко. – Ключ ко всем концертным площадкам страны. Заполучив её, мы сможем вырваться из этого бесконечного цикла баров и ночных клубов. Но, – я ткнул его пальцем в лоб, – такой упёртый лабух как ты, видимо, хочет продолжать вариться в этом дерьме и дальше. Я для вас же стараюсь.