Книга Мой талантливый враг 2, страница 86 – Дарья Сорокина

— Нана!

Я уже и забыла, какой крошечной была моя мама. Или это я выросла?

Она стояла по колено в ручье и то и дело поднимала ногами брызги.

— Нана, иди сюда. Тут так хорошо, – она распростёрла руки, и я едва сдерживалась, что не рвануть к ней.

Я шла медленно, чтобы не спугнуть видение. Мягкая трава приятно пружинила, запах цветов пьянил. Брызги воды отражали все спектры радуги. Если это есть тот самый делирий, зачем мне возвращаться . Что и кто меня ждёт?

Я замерла. И правда… Меня вообще ждет кто-то? Обернулась и посмотрела на небо, на которое начали наползать тяжелые тучи.

— Нана, ну же. Такая хорошая погода. Иди ко мне, – позвала мама.

Я мотнула головой, и тучи исчезли.

Никто меня не ждёт. Там за пределами этой поляны только боль, и у меня нет сил бороться и терпеть. Я останусь здесь. С мамой.

Прибавила шагу. Но чем быстрее я бежала к ручью, тем дальше он становился.

— Нана, скорее! Вода чудесная.

Мама нырнула и исчезла.

Тучи вернулись, а трава под ногами начала стремительно желтеть. Нет нет нет! Я уже знаю, что будет дальше. Сейчас маленькая девочка начнёт истошно кричать и тщетно звать маму, потому что она больше не вынырнет. Но сейчас я не маленькая девочка и могу всё исправить. Упрямо бежала к воде, и наконец-то берег стал ближе, но едва я собралась броситься в неспокойный поток, как на меня налетели демоны с перепончатыми крыльями и грубо повалили на землю.

— Стой. Стой. Стой. Ты уже ничего не сделаешь.

Я вырывалась, билась в истерике, но сильные руки держали меня, кто-то даже гладил по голове, а где-то рядом навзрыд плакал маленький мальчик.

Он жив? Кто-нибудь, скажите! Он выжил, или утонул? Почему все молчат?

Или это я не могу вымолвить ни слова?

Затем все звуки превратились в монотонный медленно затихающий гул. Тучи исчезли. Солнце снова начало припекать, а под босыми ногами стелился зеленый ковер.

— Нана, иди сюда. Тут так хорошо!

Моё безумие было совершенно другим.

Здесь под босыми ступнями стелилась зеленая трава, в воздухе пахло цветами.

Больше недели провёл в особняке Адель. Сам хозяин бывал тут редко, поручил слугам заботу обо мне, а мне наказал чувствовать себя как дома. Я и был дома сейчас.

Все это время я  как одержимый переписывал свою пьесу, сейчас она казалось мне пресной и безэмоциональной, как я вообще собирался достучаться до Наны этим унылым произведением, где все было пропитано обидой и гнетущим чувством вины?

Нана дерзкая, страстная бунтарка, сводящая меня с ума.  Добрая, заботливая, доверчивая, смущенная, соблазняющая.

Перебирал её старые записи. Раньше считал себя одержимым Наной, но как же я заблуждался. Она хранила все, записывала в дневник  каждую мою фразу, приклеивала на страницы фантики от конфет, что я дарил.

— Ты такая чокнутая, Нана! — сказал это вслух, явственно чувствуя присутствие моей девушки в этой комнате.

Её чувства оказались настолько сильны, что она поборола целых два забвения, и снова меня полюбила. А я едва не сдался, когда оказался ей нужен, когда она поверила в меня, стала моей. Больше этого не повторится, я пойду до конца и выдерну её из лап делирия.

Где-то на улице зашуршал гравий под колесами машины. Выглянул в окно. Я все чаще подскакивал на любой шум. Надеялся, что Нана проснулась сама собой и приехала к отцу. Ко мне.