Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 107 – Леси Филеберт

— Отец. Есть какие-то новости о сбежавшей лакорской принцессе?

Он медленно поднял на меня взгляд, полный какой-то лютой злобы.

— Это не твое дело, - прорычал он. - Ты должен выполнять приказы, а не задавать вопросы.

Прекрасно. Значит, либо ничего нет, и он злится, либо есть, но он мне не доверяет. Второе, пожалуй, даже лестнее.

Я мало что знал о сбежавшей лакорской принцессе, каким-то неведомым мне образом оказавшейся в Валтарии. Каким? Мне не было известно. Мне вообще мало что было известно об инциденте с принцессой, информация была засекречена даже от меня, расследование проводилось малым сыскным имперским отрядом. Отец утверждал, что принцесса в приступе драконьей ярости напала на ни в чем не повинных граждан, но что-то в этом не клеилось, как-то пазл не складывался. Я склонялся к неудачному стечению обстоятельств и отсутствию прямой вины лакорской принцессы в этом инциденте, впрочем, свои соображения я пока держал при себе. Отец любит факты, а не мои размышления на тему, а фактов у меня не было.

Калед ткнул толстым пальцем в одну из карт на столе.

— Границы истончились. Грифоны чуют слабину... Скоро их налеты участятся. Твоя возня с адептами скоро закончится, готовься к отправке на границу, твои игрушки тебе там не понадобятся. Понадобится сталь, лед и послушание. Понял?

«Игрушки». Так он называл моих адептов и мой преподавательский опыт в целом. В мире Каледа Скаара не было места для тонкостей, для поиска талантов, для любопытства. Был только приказ, сталь и вечный бой.

— Понял, отец, - ответил я.

Мой голос звучал идеально ровно, без тени эмоций.

Внутри же всё закипало... Как обычно. От этой грубости, от этого презрения, от очередного осознания, что для отца я - всего лишь еще один инструмент. Острый, качественный, но не более того. Он даже на покушения на меня особо не отреагировал, как будто ничего особенного в этом не было. Ну подумаешь, чуть единственного сына не убили. Не убили же, чего переживать. А если бы убили, значит, сын был не достоин статуса сына Верховного Воеводы.

Отец продолжал говорить об усилении границ, но я слушал вполуха и думал о том, как же мы с ним далеки друг от друга... Во всех смыслах.

Мы с ним никогда не были близки, родительское тепло я получал только от матери. И то, лишь до той поры, пока я не подрос достаточно, чтобы мое общение с ней стали ограничивать, чтобы «не вырастить изнеженного мальчика».

Мысль о скором отправлении на границу поначалу не вызвала протеста. Я был там не раз, да и в целом... Отдать жизнь за Валтарию? Почему бы и нет. Моя жизнь до последнего времени напоминала идеально замороженную рыбу: функционально, но чертовски скучно. Одна и та же рутина: лед, грифоны, приказы... Я почти смирился с этой пожизненной перспективой.

Но червячок сомнения не давал мне покоя. Почему отец так резко отправляет меня на границу, именно сейчас? Обычно он это делает в спокойном режиме, в порядке очереди. И я не слышал от других саликидов информацию о том, чтобы границы особо сильно истончились раньше времени. Нет, ну конечно, я могу чего-то не знать, так как не нахожусь там перманентно, но...

«Как будто хочет убрать тебя с глаз долой, подальше от чего-то... или кого-то», - раздался в моей голове шелестящий голос Сиринги, сидящей на моём плече.