Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 177 – Леси Филеберт

Сова всё это время молчала и выразительно смотрела на меня немигающим взором, в котором так и читалось «Ну ты и артистка!..»

Распахнув оконную створку, я наклонилась к сове и заговорила с ней уже без наигранности.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты не представляешь, как ты мне помогла. И... я не просто болтаю про проход между странами. Я даю клятву.

Я закрыла глаза на секунду, собираясь с духом, чувствуя, как древние инстинкты архана, глубоко запрятанные, отзываются на этот порыв. Когда заговорила снова, мой голос звучал тише, но в нём появилась особая стальная нота, отзвук моей драконьей сути.

— Клянусь кровью своих предков и льдом своего сердца, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить Валтарию от аномалий, которые душат её! — я проявила частично драконий коготь на одном пальце и быстро чиркнула им по ладони другой руки. — Я сделаю всё, чтобы прорубить путь между нашими землями. Я сделаю всё, чтобы эта бойня прекратилась, — царапина на моей ладони при этом ярко засветилась желтым свечением и начала стягиваться прямо на глазах. — Если я нарушу это слово... пусть моя магия обратится против меня, а лёд прожигает мне душу до конца дней.

Это была не просто красивая фраза: для ледяного дракона такая клятва, данная от чистого сердца и подкреплённая силой крови, — нерушима. Нарушитель её не живёт и умирает в адских муках. Сиринга, будучи магическим существом, конечно, почувствовала это, её огромные глаза округлились ещё больше, в них мелькнуло что-то вроде уважения и... облегчения? Она медленно моргнула, тихо ухухнула, легко выскользнув из моих рук и взмыла в серое предрассветное небо.

Я со вздохом закрыла окно, чувствуя странную смесь решимости и пустоты после произнесённой клятвы. Теперь отступать было нельзя, совсем. Впрочем, я и так не собиралась, но теперь я поклялась самой своей сущностью.

Повернувшись обратно к кухне, я бросила взгляд на плиту...

И похолодела.

Большая кастрюля, в которую с таким выразительным плюхом нырнул браслет, исчезла. На её месте на плите оставалось лишь слабо теплящееся конфоркой место да несколько капель бульона.

— А где... — мой голос сорвался на сдавленный шёпот.

Я обернулась к младшей помощнице, которая как раз вытирала стол.

— Где суп? Тот, что тут кипел?

Девушка посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Так мы его уже в трапезную повезли. Скоро завтрак начнётся, всё надо успеть разлить по мискам. Марта только что с тележкой вышла.

Мир сузился до звенящей тишины в ушах и ужаса, сковавшего внутренности. Я медленно, как в кошмаре, перевела взгляд на открытую дверь, ведущую в главный коридор. Оттуда доносились удаляющиеся звуки — скрип колёс тяжёлой тележки и приглушённые шаги.

Они повезли мой браслет. На завтрак. В кастрюле, предназначенной для всей академии.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и догнать тележку самостоятельно. Я рванула в коридор, едва не поскользнувшись на каменном полу.

— Марта! Подождите!

Повариха с тележкой, гружённой огромными кастрюлями, обернулась.

— Да, девочка моя? Что-то забыла?

Я подбежала, переводя дух, и уставилась на злополучную кастрюлю.

— Я... я хотела предложить помощь! — выпалила, натягивая на лицо самую невинную улыбку. — С раздачей! Вам же тяжело, а я... хочу быть полезной! Давайте я помогу!