Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 78 – Леси Филеберт

Такое забудешь, как же...

Тея ушла, ее шаги быстро затихли. Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не рухнула на пол, но меня продолжали держать мои же собственные крылья, на которых я сейчас висела, как на шторе.

Так... Сосредоточься, Кьяра. Надо как-то выковырять себя из стен, не обрушив при этом всю башню...

Я осторожно попыталась провернуть крыло, но шип не поддавался. Казалось, камень намертво сросся с чешуйчатой тканью, словно решил, что отныне мы — одно целое. А просто взять и сложить магически крылья не получалось, потому что драконью магию слегка заклинило.

Так... Надо было действовать иначе. Грубостью в духе «разметать башню по кусочкам» я всегда успею воспользоваться, а вот что насчет тихого сокрытия?

Пригляделась к каменному потолку. В стенах можно было разглядеть вросший в стены лед: это ледяной магией были пропитаны стены всей академии, и если попробовать повлиять на этот лед, заставить его немного сдвинуться вместе с камнями... Чуть-чуть, на пару миллиметров...

Посмотрим, что я здесь могу с этим сделать...

Отчаяние придало мне сил, собрав всю свою волю в кулак или что там еще, я сосредоточилась на магии, не на грубой силе, а на тонком, почти ювелирном преобразовании, которое мне всегда тяжело давалось. Я представила, как лед, скрепляющий камень вокруг шипа, на секунду теряет свою структуру, превращаясь в рыхлый иней, как крошечные частицы льдинок расходятся, освобождая путь...

Должно сработать... Должно!..

Но магия лишь беспомощно соскальзывала с древнего камня, как вода с гусиного пера. Ни единой трещинки, ни малейшего признака поддавшегося материала. Руки уже дрожали от напряжения, в висках стучала кровь, а внутри нарастала волна отчаяния. У меня снова ничего не получалось... Я снова была этой неумехой, этой «недодраконицей», которая не может справиться даже с собственной силой... Неудачница...

И в этот миг полного бессилия память вдруг выхватила из недавнего прошлого яркий, обжигающий образ Лукаса в его кабинете во время распределения. Давящая тишина, мои попытки сдержать драконью магию, моя паника, очень похожая на нынешнюю... И его рука. Теплая, мягкая, невероятно нежная... Прикосновение его большого пальца к моей щеке, сметающее слезу... И глубокий голос: «Такое сокровище должно достаться тому, кто способен его оценить...»

И где-то в глубине, в самом ядре моего существа, что-то щелкнуло. Не зверь прорвался наружу, нет — это была моя сила. Она вдруг вспыхнула тихим, холодным пламенем, затопив всё тело ощущением уверенности в себе. Раздался мягкий хлопок, и я, не ожидавшая такого резкого освобождения, с грацией опрокинутого жука отлетела назад, зацепив вторым крылом табурет. Тот с трагическим скрипом развалился, словно его сердце не выдержало столь близкого знакомства с драконьим величием.

Я лежала на полу, тяжело дыша, среди обломков табурета, с торчащими в разные стороны крыльями и в облаке каменной пыли, которая теперь серебрилась в свете свечи, будто волшебная. В потолке зияла аккуратная дырка, которую, впрочем, легко было исправить бытовыми чарами.

Я привстала, тяжело дыша и потирая плечо.

Свобода! У меня получилось! И даже стену не пришлось ломать, ура!

«Ну вот, проветрилис-с-сь, — с глубоким удовлетворением констатировал мой дракон. — Теперь можно и обратно. Видишь, ничего с-с-страшного не произошло. А ты боялас-с-сь!..».