Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 80 – Леси Филеберт

Мы с совой продолжали напряженно смотреть друг на друга через стекло. Она — с холодным любопытством хищника, я — с немым ужасом дичи, понимающей, что убежать уже не удастся.

Я медленно, очень медленно подняла руку и неуверенно помахала сове пальцами. На всякий случай. Мало ли, вдруг она ценит дружелюбие?

— Э-э-э... привет? — идиотски прошептала я. — Красивая ночь, да?

Сова в ответ склонила голову набок, ее желтые глаза сузились. И почему мне казалось, что она ехидно смеется?..

Проклятье... Если сейчас эта птица улетит, то мое будущее будет состоять из темницы, допросов и, с очень высокой вероятностью, — гробовой таблички с надписью «Кьяра Родингер, бывшая принцесса, ныне — ледяная скульптура».

Что делать-то?

Мысленный диалог с Зигоррой пронесся со скоростью падающего метеора.

«Дай мне с-с-сожрать ее!»

Зигорра, чтоб тебя! Мы никого не жрем!

«Тогда хватай ее! — проревел внутренний зверь, в котором проснулись все хищные инстинкты. — С-с-схватим и закопаем в с-с-сугроб! Глубоко! Чтобы никто и никогда не нашел это пернатое дос-с-сье на колес-с-сиках!»

Мы не можем просто так закопать фамильяра мастера Скаара! Очевидно же, что этот фокус не останется незамеченным!

«Почему это нет? — возмутилась Зигорра. — Отличный же план! Бес-с-спроигрышный! Никто не ищет то, что хорошо закопано! И тем более — с-с-сожрано!»

Но было уже поздно спорить.

Сова, словно получив мысленный приказ или просто удовлетворив свое любопытство, плавно оттолкнулась от карниза, ее белые крылья расправились, чтобы унести ее прямиком к хозяину и обрушить на мою голову весь ледяной Ад Валтарии...

В этот момент, когда сова только начала взлетать, во мне что-то щелкнуло. Не дракон, нет... Что-то более примитивное и отчаянное — просто чистый инстинкт выживания, заглушающий голос разума.

Ну уж нет! Я так просто не сдамся! Родингер я, или кто?

Я рванулась с места с нечеловеческой скоростью, шаг-прыжок — и я у окна. Руки ухватились за раму, я изо всех сил дернула ее на себя, дерево со скрипом поддалось, и створки с грохотом распахнулись, впустив в комнату порыв ледяного ветра и хлопья снега.

Миг — и я уже вскочила на подоконник.

И, не дав себе ни секунды на раздумья, выпрыгнула вслед за совой.

* * *

Это не был изящный продуманный прыжок мага или воина. Это был скорее прыжок паникующего человека, за которым гонится медведь. Полет отчаяния, больше похожий на падение с добавлением нецензурной лексики. Я просто оттолкнулась от подоконника и полетела вперед, ринулась в кромешную тьму, протянув руки к белому силуэту совы, которая начала набирать высоту.

«Да! Вот так! Х-х-хватай ее!» — подгонял меня внутренний зверь.

Полет длился меньше пары секунд, наверное, но этого оказалось достаточно, чтобы вся жизнь пронеслась перед моим внутренним взором, вернее, ее яркие моменты: тепло родительских рук, семейные обеды, крушение поезда... Лукас в ледяной ловушке... И вот теперь — прыжок из окна за совой как вишенка на торте абсурда моего положения. Что-то в моей размеренной жизни наметилось слишком много неожиданных поворотов...

Пальцы сомкнулись на чем-то мягком и пушистом, раздался возмущенный вопль, даже не птичий крик, а почти человеческое «Уху-ху-у-у?!», вырвавшееся из совиной глотки. Я успела лишь ощутить под пальцами теплые перья, прежде чем закончилась короткая фаза полета и началась фаза падения.