Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 83 – Леси Филеберт

«А я с-с-собираюсь», — тут же влезла Зигорра с ментальным комментарием.

— ...просто мне нужно было немного, ну... Помахать крыльями, в общем. Именно это ты и увидела. Ничего такого страшного в этом нет. Ну что? Мы с тобой договорились?

Докатилась, веду ответственные переговоры с совой...

Сова почти по-человечески закатила глаза. Казалось, она мысленно вздыхала: «О боги, с кем только ни приходится иметь дело...».

— Моргни три раза, если согласна не сдавать меня твоему хозяину. Молчание — знаком согласия не считается, ты и так молчишь.

Я пристально смотрела на нее. Сова выдержала паузу, а затем медленно, театрально даже, моргнула. Раз. Два. Три.

Облегчение хлынуло на меня волной.

— Отлично! А теперь... сейчас я тебя отпущу, и ты не будешь меня клевать, хорошо? Только шипеть. Договорились?

Снова закатывание глаз и три четких, почти что негодующих моргания.

Я медленно, очень медленно, ослабила хватку на ее клюве, готовая в любую секунду снова его зажать.

Сова моментально отпрыгнула на безопасное расстояние, отряхивая перья с видом оскорбленной императрицы. Она громко, возмущенно прокричала: «У-ху-ху-ху-у-у-у!» — что явно переводилось как «Да как ты посмела?!», — и принялась яростно хлопать крыльями, поднимая маленький вихрь снежной пыли с черепицы. Но не пыталась порвать меня на части, только шипела, как разъяренный кот, и я с облегчением сняла с себя энергетическую защиту.

— Тише, тише, веди себя прилично, — я стукнула указательным пальцем по клюву птицы. — Не нарушай договор. А то опять поймаю и уже не выпущу на добрых условиях.

В ответ она издала такой звук, будто подавилась собственной гордостью, и затем демонстративно повернулась ко мне спиной, продолжая негодующе шипеть. Что ж, кажется, мы достигли какого-то шаткого птичье-человеческого консенсуса, основанного на взаимном шантаже и недоумении.

И в этот самый момент, когда я уже начала верить, что выкрутилась, из тьмы над нами прозвучал голос. Низкий, спокойный и до боли знакомый.

— Что здесь происходит?

Мое сердце не просто упало. Оно проломило черепицу, пролетело все два этажа и разбилось о промерзлую землю где-то внизу.

Я медленно, очень медленно, как в страшном сне, повернула голову. Мой взгляд пополз вверх по стене и уперся в окно, расположенное невысоко над нами. Из него выглядывал Лукас Скаар, его лицо было освещено теплым светом из комнаты, а в глазах плескалась смесь крайнего удивления и растущего подозрения. Эм... Я что, упала прямиком на крышу, находившуюся под окнами его личных покоев?..

Мой правый глаз нервно дернулся. Что ж мне везет-то как утопленнице...

Мозг, оглушенный адреналином и ледяным ветром, лихорадочно искал хоть какую-то зацепку, которая могла бы объяснить, что я делала в ночи с фамильяром Лукаса на крыше академии, причем в одной сорочке (вот везет же этому нахалу любоваться мной без нормальной одежды!..). Любую зацепку. Самая безумная и нелепая ложь была сейчас предпочтительнее молчания, которое Лукас наверняка бы истолковал как признание во всех смертных грехах, включая шпионаж и вандализм.

«Зигора-а-а, — мысленно воззвала я к внутреннему зверю. — Есть какой-нибудь гениальный план, что делать дальше?..».

Но Зигорра молчала. Похоже, даже она была в ступоре от филигранности моего провала.