Книга Изгнанная с позором, страница 5 – Нита Вольская

В обществе мною восхищались. Манеры, образование были на высшем уровне. К тому же природа наградила меня редкой красотой и статью. Мужу никогда не было за меня стыдно.

Но кумушки всегда найдут к чему придраться. А уж если есть причина…

Моя неспособность родить наследника многим не давала покоя. В лицо мне, конечно, никто ничего обидного не говорил, наоборот жалели. Но вот за спиной…

О всех сплетнях мне рассказывала Люси.

От неё я узнала, что баронесса фон Браун, которая всегда при встрече мило улыбалась и делала комплименты, в кулуарах никогда не упускала случая назвать меня пустоцветом, и пожалеть графа. А графиня Зебуржская, постоянно восхищающаяся моими нарядами, оказывается за спиной их высмеивала.

И таких, как выяснилось, было много.

Меня такое двуличие очень ранило, но приходилось терпеть и делать вид, что я ничего не знаю. Ведь не могу же я выдать свою подругу, и тем самым навлечь на неё месть этих змей.

И я молчала. А Люси продолжала носить свежие сплетни. И выдавать их умело, в красках: живо изображая мимику обсуждающих меня дам — как они кривились и фыркали, когда говорили обо мне. Мне казалось, будто я сама присутствую при этих разговорах.

Было неприятно. Но лучше ведь знать врагов в лицо.

Радовалась, что ни я, ни Люси не были такими лицемерными.

Подруге я доверяла все свои тайны, делилась всем, что было на душе. Любила её всем сердцем. Жалела. И тоже во всём поддерживала.

И когда год назад скончался старый барон де Манор, я стала единственной, кто не изменил своего отношения к молодой вдове.

Вдовы — отдельная категория нашего общества. К ним особые требования. Они не имеют права год покидать стены дома. Вообще. Никаких посиделок с подругами, не говоря уже о выходе в свет. И только по истечению условленного срока им разрешалось ходить в гости по приглашению благородных семей, совершать прогулки в общественном парке в сопровождении компаньонки, посещать женские магазинчики, и иметь возможность рассматривать предложения о замужестве. Балы и рауты им были по-прежнему недоступны.

Нетрудно догадаться от кого поступали новые предложения руки и сердца. По мнению высшего общества вдовы годились в жёны только совсем уж старым фирам. И все придерживались этого негласного правила.

Отказать дряхлым женихам было нельзя. Можно было только выбрать. Либо не выбрать, и стать изгоем общества.

Но Люси была ещё так молода. Ей очень тяжело давалось подобное заточение. И поэтому она его иногда нарушала — время от времени тайно выбиралась ко мне, и в модные магазины.

Там её однажды и застукала графиня Зебуржская. Густая вуаль не спасла — сплетница её узнала.

Как она её стыдила! Даже мне стало не по себе, хотя меня она ни в чём не обвиняла.

Попыталась взять вину на себя, сказав, что это я попросила Люси составить мне компанию. Но фира была неумолима.

Оно и понятно, — на её долю таких трауров выпало три, и все она пережила с достоинством.

Люси потом долго плакала. А после попросилась ко мне в гости, так как ей было невыносимо находиться одной. И под этим же предлогом осталась у нас ночевать. Хотя за ужином уже была вполне спокойна и даже весела. Вела милую беседу с моим супругом.

После того дня она от меня стала отдаляться. Перестала к себе приглашать и приезжать сама. Постепенно сошло на нет и наше общение по переписке: я ей исправно писала, но она не отвечала.