Книга Изгнанная с позором, страница 8 – Нита Вольская

Интересно, я с ним так же смотрюсь со стороны?

После третьего глотка почувствовала лёгкое головокружение. Решила больше не пить, и отставила фужер на тот же столик.

Голова продолжала кружиться, и, кажется, это усиливалось. Посмотрела на причину странного состояния. Бокалы двоились.

К головокружению добавилась тошнота, и я решила выйти на свежий воздух.

Но ноги отказывались идти.

Ухватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. Промахнулась и опрокинула оба фужера. Едва смогла их удержать, чтобы не упали на пол и не разбились. Испуганно поискала глазами Филиппа. Я уже поняла, что в вине было что-то подмешано.

Всё вокруг кружилось и двоилось. Кровь гулко стучала в ушах. Боялась пошевелиться, потому что понимала, что упаду.

И тут появился он — мужчина в эполетах. Это всё, что я сумела рассмотреть.

Подхватил меня под руку, не дав осесть на пол.

С тревогой спросил:

— Фира, вам плохо? Давайте я вас провожу на свежий воздух.

Промычала что-то нечленораздельное, пытаясь отказаться от его услуг. Но он настойчиво обхватил меня за талию и практически потащил к выходу на балкон.

А мне становилось всё хуже. Звуки стали искажаться и отдаляться. Картинка совсем расплылась. Ноги потеряли чувствительность.

Перед самой дверью сделала очередную попытку вырваться из чужих объятий. Но силы были неравны.

Мужчина громко возмутился:

— Что ж ты так набралась, дорогая! Совсем не умеешь пить!

И под последние танцевальные аккорды всё-таки вывел меня на балкон.

Когда свежий ветерок ударил в лицо, сознание немного прояснилось. И я снова попыталась убрать его руки. Даже сумела прошептать:

— Оставьте меня в покое…

Но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, незнакомец пригвоздил меня своим телом к перилам, впился в губы настойчивым поцелуем, и начал задирать подол.

Пыталась вырваться, но сил не хватало, тело меня уже почти не слушалось. А он прижимал всё крепче, и ещё больше распалялся.

Сделала ещё одну безрезультатную попытку, когда осознала, что он уже добрался до панталон, и начал их стаскивать.

Остатки сознания захлестнул ужас.

Но я всё же сумела разобрать крик Люси:

— Филипп! Скорее сюда! Она здесь!

Подруга кричала так, что можно было услышать в соседнем королевстве.

И на балкон устремился народ.

А я уже была почти без сознания. Тело не подчинялось, и разум всё больше утягивало в пугающую пустоту.

Цеплялась за остатки сознания, и всякий раз, когда слух возвращался, жалела об этом.

— Какой позор!.. Какое бесстыдство!

— Срамота!..

— Ужас!..

Осуждали в основном женщины — главные блюстительницы морали.

— Расступитесь!!! — разорвал гомон и мой мозг знакомый голос. Филипп.

Раздался звук удара, хруст, и чужие руки, всё ещё державшие меня, наконец исчезли с моего тела. И я начала сползать по перилам.

Никто не подхватил, не поднял. Лишь продолжали сыпать оскорблениями и плевками. А я лежала на каменном полу, не чувствую его холода.

— А ещё меня хотели очернить. — опять пробился в сознание чей-то голос. Люси. Подруга снова старалась говорить как можно громче. — Вот кто настоящая распутница! Это же надо настолько стыд потерять…

Я больше не могла и не хотела этого слышать, и мысленно начала молиться, чтобы пришло спасительное безмолвие. И бог пришёл на помощь — я провалилась в бездонную пустоту…