Книга Попаданка на самокате, страница 115 – Стася Вертинская

Следующие два дня прошли как и предыдущий. Я перебирала старые дела, выписывала для Глеба всё, что было связано со Смольным. Иногда слушала его размышления или извлекала из кипы пересмотренных дел те, что особенно его интересовали.

Полиция тем временем искала след Бурова. Но бесконечные вопросы и проверки приносили мало пользы. Кто-то из свидетелей уверял, что видел Бурова на окраине. Другие – что встречали его в самом центре. Но все показания оказывались ложными.

— Может быть, он уехал из города до того, как мы начали искать его? – предположил кто-то из полицейских.

Тогда начали проверку архивов всего транспорта, что уходил из Копперграда в последний месяц. Алексей даже отправил запрос в соседние города. И мы могли только ждать, пока новый виток поисков принесет хоть какой-то результат.

Одновременно с этим была назначена дата суда над Натальей. Никто не собирался тянуть с этим. Улики собраны, общественность ждала результата. Всего неделя – и её судьба будет решена. Но не было никаких сомнений в исходе дела. Потому о ней почти не говорили. Только Глеб иногда возвращался к теме о вдове.

Кажется, моё предположение о симпатии Смольного к Наталье он рассматривал как одну из версий их связи. Не знаю, как он собирался это использовать, и воспринимал ли всерьёз.

— Смотри, – Глеб протянул мне свежую газету. – Опять про неё.

Заголовок кричал о предстоящем суде, а в статье журналист размышлял о том, помогут ли Наталье старые связи и неизвестный покровитель. О личности Смольного умалчивали. Может быть, информация о нём не просочилась в прессу. А возможно, никто не смел использовать имя Григория Степанова без веской причины.

Пока я перебирала дела, где так или иначе встречалось его имя, начала считать его чуть ли не главным злом этого города.

— Это не так, – ответил Глеб, когда я поделилась с ним размышлениями о Смольном. – Если бы в Копперграде проживали одни добропорядочные люди, Лёха вместе со своим участком остался бы без работы. Смольный опасен лишь тем, что слишком умён, чтобы попасться на пустяке.

— Но тогда как вышло, что о нём столько говорят, но он остаётся неуловимым? – спросила я.

— В этом и кроется главная загадка правосудия, – усмехнулся Глеб. – Ты можешь знать, кто виноват, но пока нет улик, претупник будет гулять на свободе.

Я вздохнула и посмотрела на записи. Может быть, он был прав, но мне хотелось верить, что в этот раз всё будет по-другому.

— Вставай, – Глеб протянул мне руку. – Там принесли пару весточек от Бурова. Кажется, его видели в порту.

— Сегодня мы найдём его? – я, конечно, тут же вскочила с места.

— Не думаю, что это он, – фыркнул Глеб. – Но чем не повод отвлечься от бумаг и прогуляться?

Как и сказал Глеб, в порту мы не обнаружили ничего интересного. Среди ящиков, готовых к погрузке на баржи, сновали рабочие. Что-то гудело и грохотало. Глеб не стал участвовать в допросе рабочих, а потому я едва могла расслышать о чём говорили полицейские.

Мужчина, которого приняли за Бурова, был нанят недавно и лишь отдалённо подходил под описание.

— Спрятаться в таком месте логично, – сказал Глеб, глядя на записывающих что-то полицейских. – Другой может быть так и сделал бы – тут легко затеряться или “случайно” отбыть подальше вместе с грузом. Вот только Буров не такой человек. В “Мастерской” он мог сам делать свои батареи, но среди грузчиков его бы выдала любая мелочь. Вспомни: даже после убийства Лебедева он заходил в “Четыре луны”. Он уже приравнивал себя к тем, кто не будет делать грязную работу.