Книга Попаданка на самокате, страница 40 – Стася Вертинская

— Ты, кажется, ещё не поняла, во что вляпалась. Но ещё не поздно убежать. Если что, я тебя прикрою.

Это точно была шутка, хоть и звучала мрачно. На всякий случай я улыбнулась.

Мы вышли на улицу под моросящий дождь. Глеб остановился, зачем-то достал карандаш и покрутил его в руках.

— Всё-таки Вершинин – святой, – заметил он. – Терпит меня столько лет. Уже не раз обещал меня пристрелить, но не сделал этого. Я бы столько не выдержал.

Он хмыкнул и добавил:

— Пора отблагодарить его… хотя бы тем, что не облажаемся.

И первым спустился по ступеням. По его виду и не скажешь, что он в шаге от того, чтобы стать врагом номер один не только техномагов, но и полиции Копперграда.

Утром, ещё я не успела выпить кофе, Глеб положил на стол передо мной свежую газету. На первой полосе – фото Алексея Вершинина и заголовок:

"Полиция Копперграда: смерть промышленника Лебедева могла быть связана с утечкой магтехнологий".

Глеб откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Ну всё. Официально начался пожар. Вершинин публично заявил, что Лебедева могли убрать конкуренты. Вежливо, культурно, без истерик. А журналисты, конечно, сделали вид, будто он сам лично нашёл убийцу и поймал его за штанину, – прокомментировал он написанное.

— Разве теперь те, кто мог быть причастен, не попрячутся? – засомневалась я.

— Конечно, они попытаются это сделать. И у нас есть шанс поймать их, пока они не залегли на дно.

Он подскочил со стула, уже готовый к новым подвигам:

— Собирайся. Рабочий день в участке начинается в девять.

Полицейский участок гудел, будто улей. Кто-то бегал с папками, кто-то ругался у телефона, кто-то спорил с человеком в костюме – возможно с каким-то чиновником.

На этот раз мы не стали штурмовать кабинет Алексея. Глеб небрежно облокотился об стойку. Дежурный только кивнул и без вопросов протянул ему какой-то документ. Глеб пробежал по тексту глазами и довольно хмыкнул.

— Ларин, это ваш официальный документ. Вы теперь… эээ… временный внешний сотрудник, привлечённый к расследованию особой важности, – пробубнил дежурный. – Насчёт доступа к базам и архивам уточните у Вершинина. Когда он вернётся.

— Где он? – спросил Глеб. Кажется, он всё-таки рассчитывал на встречу с другом.

— Разбирается с последствиями заявления и статьи. Чиновники из мэрии в ярости. Удачи вам обоим… и нам заодно.

Глеб свернул бумагу и сунул её во внутренний карман.

— Пошли, ревизор. Теперь нас официально назначили крайними.

Мы прошли вглубь здания к тому самому месту, где начиналось моё замечательное путешествие в этом мире. Рабочий стол, пара камер для нарушителей спокойствия – всё на месте. Здесь же мы нашли Фонарёва и Громова.

Фонарёв вертел в руках карандаш и о чем-то говорил с Громовым. Но стоило нам зайти, он замолчал. Громов стоял, прислонившись к стене, на лице ни единой эмоции, но во взгляде мелькнула настороженность.

Глеб остановился посреди помещения и с довольной улыбкой посмотрел на двоих полицейских.

— Доброе утро, – объявил он. – У меня радость: мы теперь работаем вместе. Официально.

Фонарёв рвано вдохнул. Карандаш треснул в его пальцах, как последняя надежда на спокойную жизнь.

— Ты шутишь, – выдавил он.

— Документы у дежурного, – невинно пожал плечами Глеб. – Печати. Подписи. Всё как вы любите.