Книга "Дикая" ведьма из провинциального городка, страница 19 – Надежда Соколова

Весь следующий день я провела, бегая по заказам. Дина ворчала — с самого утра, как только я открыла глаза, и, судя по интонации, намеревалась продолжать до самого вечера. «Продуктов почти не осталось, зима на носу, снега навалит по крышу, а ты всё по клиентам бегаешь мелкими шажками, а не большими и доходными». Голос у нее был такой пронзительный, что даже Васька спрятался под кровать. В общем, активность мою домовушка не одобряла, но что-то мне подсказывало, что если я останусь дома, она начнет говорить о том, что я лентяйка и проедаю старые запасы. Так что пришлось, угу. Идти. Работать. Спасать мир от мышей, клопов и нервных срывов. Благо погода порадовала — небо затянуло тучами, тяжелыми, свинцовыми, пахнущими дальней грозой, и солнце уже не палило так нещадно, как позавчера. Дышать было легче, хотя влажность зашкаливала и пот на спине выступал при малейшем движении. Душно, конечно, было. Но тут уже амулеты спасали — тот самый, с каплей росы, верой и правдой охлаждал воздух вокруг меня на полшага вперед, позволяя не превратиться в мокрый комок нервов. Так что я ходила из дома в дом, в основном в кварталах победней — там, где крыши держались на честном слове, заборы подпирали друг друга, а дети бегали босиком даже по булыжникам, не жалуясь. Зажиточные клиенты, конечно, тоже были, но они предпочитали вызывать ведьму к себе, а не ждать, пока я дойду до них экономным шагом. И платили обычно серебром, но реже — потому что «у нас дома чисто, мыши не водятся, и вообще, матушка, вы бы там поаккуратнее, полы только помыли». А вот беднота расплачивалась едой, и честно — мне это нравилось больше. Медяки звенели в кошельке, но каша звенела громче, когда ложка стучала о край миски. Я буквально торговала собой, как выразился бы мой бывший начальник на Земле. С той разницей, что там я торговала офисной бумагой и степлерами, а здесь — магией и душевным равновесием клиентов. Я выводила мышей — заходила в амбар, щелкала амулетом, и через минуту оттуда выбегала целая процессия грызунов, построенных в колонну по одному, правда, без билетов и чемоданов. Травила клопов — с ними было сложнее, они магически устойчивые, гады, поэтому приходилось использовать специальную настойку из артека душистого и горькой полыни, которую я наносила на щели с помощью пера. Снимала сглаз и порчу — тут работы было немного, в основном у нервных бабушек, которые считали, что соседка на них «навела», потому что та улыбнулась не той стороной лица. Ну и заодно слушала жалобы народа. И жалоб этих было хоть отбавляй. Про то, что муж пьет, жена еду не варит, дети не слушаются, свекровь вообще демон в юбке. Про то, что молоко скисает не вовремя, куры перестали нестись, а в колодце завелась какая-то зеленая штука, которая по ночам стонет. И про местное кладбище, естественно, тоже жаловались — душу отводили, наверное, потому что я ведьма, мне и положено всех выслушивать. Кладбище за городом, за лугами и речкой, то самое, о котором уже тетушка Эрта рассказывала. И на котором, по словам клиентов, продолжали стонать какие-то неупокоенные души. Страшно, говорили, мимо проходить даже днем, хотя днем вроде бы тихо. А вот ночью — да, стонут.

И не ветром там пахнет, и не туман клубится, а что-то явно живое и недовольное. — Может, это просто собака воет, — робко предположила я у одной особо напуганной тролльши, но та только безнадежно махнула рукой — массивной, размером с мою голову, — и сказала: — Собак я отличу от нечисти. Собаки умнее. Я слушала и понимала: придется сегодня или завтра тащиться туда ночью. Посмотреть, что там воет, чем дышит и не пытается ли это что-то выйти за ограду кладбища. Потому что если рванет в сторону города, мало не покажется ни стражникам, ни жителям, ни даже дикой ведьме, которая очень любит спать по ночам, а не охотиться на нечисть. — Хоть бы там оказался просто пьяный тролль, — вслух мечтала я, шагая от очередного клиента к следующему. — Или старый вурдалак, который не может уснуть от радикулита. Или кто-нибудь еще, кого можно заговорить, отпоить отваром и отправить обратно в могилу досыпать до следующего века. Но внутренний голос, который звучал подозрительно похоже на Дину, шептал: «Не надейся. Удача не для того тебе улыбнулась, чтобы ты отдохнула». Я вздохнула, поправила амулет и пошла дальше. Впереди был еще дом старой гномки, у которой в подполе завелся призрак, который, как оказалось позже, был не призраком, а просто соседским котом, спрятавшимся от дождя. Но это уже отдельная история. Про кладбище я старалась пока не думать. Но оно само лезло в голову, стоило только замолкнуть очередному клиенту или перестать звенеть медякам в кошельке.