Книга "Дикая" ведьма из провинциального городка, страница 8 – Надежда Соколова

Если честно, старуха Грета меня слегка пугала. Не потому, что она была злой, а потому, что она была старой, мудрой и вечно недовольной тем, что я называю себя ведьмой без диплома и стажа. — А то, что она в позапрошлую среду ходила на кладбище в неурочный час. С тремя черными свечами и зеркалом. — Тетушка Эрта понизила голос до заговорщического шепота, хотя в доме никого, кроме нас, не было — даже домовушка сбежала, не выдержав такой кучности сыпавшейся информации. — Люди видели. Двое парней возвращались с ночного гулянья — ну, сама понимаешь, что значит «гулянья» в их возрасте, сидят в кустах, пьют дешевое пойло. Спрятались за оградой, потому что боялись, что Грета их проклянет за то, что трезвыми не были. И говорят, Грета кого-то вызывала. Кого — не разобрали, но зеркало треснуло, и свечи погасли сами собой. А потом она ушла быстро, почти бегом. С тех пор на кладбище по ночам кто-то стонет. — Стонет? — переспросила я с вежливым скептицизмом. — Может, ветер в деревьях? Или у тех парней уже начались слуховые галлюцинации от всего выпитого? — Алиса, детка, — тетушка Эрта посмотрела на меня с той мягкой жалостью, с которой смотрят на котенка, пытающегося поймать собственный хвост. — Я сто лет на этом свете живу. Ветер от стона отличу, даже если буду глуха как пень. Там что-то неупокоенное завелось. И боюсь, теперь это твоя проблема. Потому что Грета старуха — та ещё авантюристка, но сдавать начала, а ты единственная ведьма в этой части города, у которой голова на плечах не для того, чтобы в ней ветер свистел. Сказано было без лести, но с такой долей черного юмора, что я не обиделась. Только вздохнула. Очередное приключение на мою ведьминскую голову. — Еще чаю? — спросила тетушка Эрта, поднимая чайник с видом официанта из дорогого ресторана. — Да, пожалуйста, — кивнула я, протягивая кружку. Потому что если уж выслушивать все городские сплетни, то хотя бы с горячим напитком. И пирогом — с которым я, кажется, уже почти разобралась. Она разлила — и темная жидкость плеснула на глиняное дно, поднимая облачко пара, пахнущего травами и чем-то неуловимо домашним. — Пятое, — тетушка Эрта замялась на секунду — редкость для нее, как снег посреди июля, — но потом все же выпалила. — У нас на рынке новая торговка объявилась. Молодая, красивая, глаза зеленые, волосы черные как сажа. Продает травы и приворотные зелья. Дешево. И, говорят, действуют безотказно. Три мужика уже сбежали из семей, привороженные. Одна жена приходила ко мне плакала. Муж, говорит, как чужой, на нее не смотрит, а к той торговке бегает каждую ночь с горшочком, просит добавки. Бедная женщина — муж ей теперь не муж, а ходячий кошелек с ногами. — И вы думаете, это не просто любовь? — спросила я, осторожно дуя на чай. Привороты — это всегда грязная история. — Алиса, — тетушка Эрта наклонилась ко мне через стол так близко, что я увидела каждый золотой ободок вокруг ее зрачков, и ее голос упал до шепота, который, казалось, вибрировал в воздухе. — Три мужика за две недели. В городе, где полвека ничего такого не случалось, потому что местные жены пугают мужей даже не сковородкой, а рассказом о личной встрече с ведьмой. И ни одна ведьма про эту торговку ничего не знает. Я сама ее видела вчера.

От нее пахнет не травами. От нее пахнет кровью. Она откинулась обратно, и спина ее выпрямилась с почти военной выправкой. Львица, мать ее за ногу, даже в человеческом обличье. — Так что, детка, ты уж будь осторожна. И на Грету посматривай — мало ли, что она там на кладбище наколдовала. И на кладбище, может, сходи, если не боишься привидений и рассказов парней, которые там дешевое пойло пили. И про торговку ту вызнай. Потому что если она и вправду кровью промышляет — это уже не сплетни. Это твое дело. И, между нами, от него пахнет не так вкусно, как от моего пирога. Я медленно кивнула, допивая чай и понимая, что теперь рабочие будни мне обеспечены как минимум на неделю вперед. Пирог закончился, солнце за окном стало уходить за горизонт, и в доме тетушки Эрты стало как будто чуть тревожнее — в том смысле, что теперь эта тревога легла на мои плечи. Тетушка Эрта улыбнулась — широко, с чуть заметным намёком на клыки, — и я поняла, что разговор окончен и пора сматываться, пока она не начала рассказывать шестое. — Спасибо за угощение, тетушка Эрта, — сказала я, поднимаясь и отряхивая крошки с платья. — Спасибо, что зашла, детка, — ответила она, провожая меня до калитки с таким видом, будто только что передала мне секретное досье. — И помни: если в городе что-то случится, я первая тебе скажу. Ну или последняя, в зависимости от того, кого убьют первым. Я всегда за интригу, детка. Она рассмеялась — сухо, каркающе, как старая ворона, нашедшая блестящую монетку — и захлопнула калитку у меня за спиной. Я осталась стоять на пыльной улице с полной котомкой сплетен и твёрдым убеждением, что оборотни — самые страшные информаторы во Вселенной.