Книга Последняя из Охотников, страница 124 – Екатерина Богданова

— Извини, защита даже меня не пропускает сразу к месту назначения. Придётся сначала пройти процедуру идентификации, — проговорил Гронн, выпуская облачка пара изо рта.

— Ничего, это не самое страшное, что мне довелось пережить сегодня, — пробурчала я.

— Извини. По всем расчётам тебя это не должно было коснуться. Как только я узнал, что процедура затронула и тебя, её тут же остановили, — произнёс Дэрил.

Я не успела поинтересоваться, что всё это означает, свет вдруг стал нестерпимо ярким, а в следующее мгновение погас. Оставшееся обычное освещение после этой вспышки показалось скудными бликами ночных звёзд по сравнению с ярким дневным солнцем. А когда я протёрла слезящиеся глаза, мы уже оказались в другом помещении.

— Добро пожаловать в лабораторию по изучению Зверей, — с усмешкой объявил Гронн.

— Ты забыл добавить «и Охотников», — бросила я, напряжённо осматриваясь.

Мы находились действительно в лаборатории: здесь были и столы, заполненные всевозможными сосудами, ёмкостями, порошками и жидкостями, и люди в пропитанных нейтрализаторами фартуках и перчатках, и даже зона для тестирования полученных результатов, которая представляла собой клетку. Но когда я увидела того, кто был заключён в эту клетку, моя выдержка дала сбой. Я развернулась и изо всех сил врезала Гронну по лицу. И ещё раз ударила бы, если бы он не перехватил мою руку.

— Не спеши с выводами, Вэл. Позволь всё тебе объяснить, — пропыхтел он, удерживая рвущуюся меня.

А я не могла сосредоточиться на его голосе, всё остальное вытеснили большие, полные слёз, испуганные глаза маленького мальчика. И плевать, что он не человек! Это же ребёнок! Как они могли?

— Вэл, пожалуйста, послушай. Ему никто не причиняет вреда, — уговаривал меня контролёр.

А я смотрела на зверёныша, которому пообещала, что его никто не обидит, и мою душу заполняла ярость.

— Как ты мог? Ты, бессердечный ублюдок! — прошипела, вырвавшись и отступив от него. — Это же ребёнок! Это невинное дитя, а ты, сволочь, используешь его, как какое-то животное, для экспериментов!

Рванулась к клетке с малышом, ожидая сопротивления и намереваясь убить каждого, кто встанет у меня на пути. Но мне никто не препятствовал. Никто не остановил меня, когда открывала клетку, никто не сказал ни слова, когда схватила трясущегося от страха малыша и прижала к груди.

— Всё будет хорошо, мой маленький, я никому не дам тебя в обиду, — шептала я, пятясь к двери.

Теперь я видела смысл, видела то, ради чего стоит жить. Я не позволю им издеваться над ребёнком. И плевать, что он дитя Зверей, он всего лишь ребёнок, испуганное, беззащитное и ни в чём не повинное дитя. Один взгляд в его бездонные, серые, как у меня, глаза подарил мне смысл жизни.

— Вэл, успокойся, — тихо произнёс Дэрил, не приближаясь ко мне. — Мы не желаем зла детёнышу. Да и его родителям тоже. Они здесь, поблизости. Мы не собираемся их убивать.

— Конечно! Зачем их убивать, если можно превратить в объекты для изучения! — воскликнула я.

Малыш в моих руках дёрнулся от крика и задрожал ещё сильнее.

— И зачем нам их изучать? — спросил Гронн. — Да, они в чём-то уникальны, могут противостоять любой магии, но это их врождённая способность, скопировать которую невозможно. И они вымерший вид, на случай, если кто-то решится повторить подвиг Прустоса, мы уже знаем, что делать. Нам нет нужды их изучать. Мы собираемся отправить их домой. Вернуть туда, где им и место. Понимаешь? Им это необходимо, здесь они не приживутся.