Книга Две души. Испытания бытом, страница 39 – Надежда Соколова

— Почему не могут. Официально это не запрещено. Просто тот, кто захочет связать свою жизнь с бастардом, сразу же будет отсечен от своего рода и войдет в семью этого самого бастарда на правах слуги. Ну и клятву на верность чужому роду принесет. Немногие на это соглашаются, потому большинство бастардов и живет без собственной семьи, в одиночестве. А в этом случае, насколько я помню, мужчина был из обедневшего, малоизвестного, аристократического рода, как бы не винтар: в юности приехал в столицу откуда-то из глубокой глуши счастья искать, может, и на партию хорошую рассчитывал, кто ж его знает; себе на беду связался с дурной компанией, в одном из подпольных казино столицы за вечер проиграл все, что имел при себе, попытался отомстить более удачливому сопернику, при этом по глупости каким-то образом перешел дорогу отцу Вартариуса, что-то там было насчет оскорбления чести, по-моему. Но я точно не знаю.

— И? Каким образом это связано с теткой Варта?

— Так у старшего герцога всегда было извращенное чувство юмора. Однажды он шутки ради поженил рабыню, которую подкладывал под всех своих именитых гостей, и одного из своих племянников-бастардов. Ну и продолжил так же ее подкладывать, а детей должен был племянник растить и воспитывать. В том же случае он предложил: или парня публично накажут на главной площади, то есть высекут обнаженным, а потом отправят на своих двоих в ту глушь, откуда он явился, а это несколько дней езды на лошадях, или он решится взять в жены бастарда и воспитывать ее детей от других мужчин. Тот помялся, но согласился на второй вариант, так как и закон, и сила были на стороне герцога.

— Боги, какая дикость...

— Что именно?

— Да все: жениться не на той - позор, за оскорбление - жестокое наказание, женишься на бастарде или выйдешь за него замуж - становишься бесправным слугой. Вот как чувствовала: не надо было мне на тот обмен душами соглашаться!

Разозленная дурацкими обычаями чуждого мне мира, я надела брючный костюм темно-синего цвета и спустилась в конюшню - капитальное строение с многочисленными стойлами, построенное из серого камня неподалеку от дома - и решительно направилась к своему любимцу - Лидеку. Вороной конь с длинными черными ресницами и мягкими, будто шелк, крупными губами, конечно, не так и не смог в полной мере заменить мне Риччи, но в его обществе я отдыхала душой, забыв о глупостях и неурядицах этого мира.

'Полудикий' парк неподалеку от дома, специально не окультуривавшийся, с многочисленной порослью и не всегда ровными дорожками и тропинками, был прекрасным местом для конных прогулок, тем более для моих - местная знать, не сговариваясь, предпочитала проводить свой отдых в ухоженной небольшой рощице в нескольких кварталах от парка, что и меня, и Лидека вполне устраивало, позволяя наслаждаться тишиной и одиночеством. Но, увы, не в этот раз. Мы с конем провели наедине с природой не так уж много времени.

Приближение гостя конь почувствовал издалека: напрягся, нервно закусил удила, стал прясть ушами. Времени подготовиться ко встрече было более чем достаточно, но я решила, что если уж шокировать очередного 'умника', так на полную катушку, и, остановив коня, осталась в седле, демонстрируя мужской костюм для верховой езды и беззаботное выражение лица.