Книга Переселенки, страница 110 – Надежда Соколова

Нет, конечно, не хочу, но перспектива не радовала.

— Маленькие они слишком, чтобы к вам их отсылать.

— Хорошо, пусть не к нам, — как-то подозрительно легко согласился барон. — Давай я буду заниматься с ними здесь; ты чего больше хочешь: пожара или наводнения?

— Намекаешь, что здесь нет таких возможностей, которые доступны тебе в ваших пещерах? Можно с Вартом на полигон уходить.

Лор сморщился, но «пещеры» привычно проглотил.

— Полигон — это, по сути, свернутое пространство. Спроси герцога, есть ли у его возможность уделять детям сразу пять-восемь часов в сутки? Ведь обратно мы без Его Сиятельства вернуться не сможем.

— Тогда медальоны на шею. И не кривись. Я не отпущу мальчишек к вам. Точка.

— Обернулись? — синяки под глазами подсказывали, что Ирма снова плохо спала.

— Угу. Теперь род пополнился тремя мелкими дракошками. Я просто счастлива, блин.

— А… Его Сиятельство?

— А Его Сиятельство получил подушкой по лбу и отправился жить к непосредственному начальству. Тщеславный индюк.

Чуть полноватые губы растянулись в улыбке:

— Чем он тебя снова довел?

— Тем, что «по секрету всему свету» практически сразу растрезвонил своим дружкам магам о способностях мелких.

— Это плохо?

— Ирма, не глупи. Дети один раз обернулись, и то из-за сбоя магии, ничего не умеют, фиг его знает, что там дальше будет, придут к ним способности или нет. Рано еще хвастать. Но это ж Варт! Вот честно, если б не клятва рода, давно б самолично прибила! Ладно, забей. Что там с твоим пиаром?

— Рита пока молчит, — не сказала бы, чтобы Ирма выглядела чересчур огорченной данным фактом. — Интервью, или, как говорит Тоша, пресс-конференцию, я дала, ответила на все вопросы. Ты была права: их мало интересовало мое творчество. А вот те сплетни, что гуляют обо мне по Интернету..

Наивный ребенок. Сорок лет, а ума так и не нажила.

— Так обычно и бывает. Творчество? Это и в книгах прочитать можно. А вот грязное белье! Вот тут самый смак. Антон подал в суд?

— Да, — подруга словно колебалась, рассказывать или нет. — Я, если честно, не знаю… Надо было ли… Может… Может, хватило бы обычного общения с журналистами…

Я от скуки подбросила вверх и поймала золотой кулончик с выгравированной на нем змейкой.

— Нет, Ирма, не быть тебе бизнес-леди. Обычное общение. Это ж Ритка. Такие, как она, понимают только наказание рублем.

— Они и так небогаты, — моя собеседница вздохнула. — Видела бы ты, во что она была одета…

— Да плевать. Пока не заплатит штраф, не поймет, что за свои слова необходимо отвечать. И не смей ее прощать.

— Прощать? Мы с ней больше не общались.

— Еще не вечер, подруга. Как только судья вынесет решение и назовет сумму штрафа, эта дурында тут же появится на горизонте: начнет слезу выжимать, на жалость давить, о мелких своих вспомнит. Уж поверь мне. Я такую породу повидала.

Выслушала, кивнула как-то подавленно. Мать Тереза, блин.

— Как там твое творчество? Все так же пугаешь народ смесью политики и мистики?

Вот: улыбнулась. Сейчас, чувствую, я получу стихом по мозгам за желание отвлечь.

— Нет, я теперь любовную лирику пишу. Послушаешь?

И смотрит умоляюще. Блин, где мое молоко за вредность? Киваю. Ирма оживляется, в руках появляется знакомая тетрадь. Ну все, кто не спрятался, я не виноват…

— Я озаглавила его «Ненужное чувство».