Книга Новички в академии, страница 71 – Анна Одувалова, Любовь Черникова, Дарья Сорокина, и др.

— Что случилось? – испуганно спросила своего голого старосту. – Почему артефакт погас?

— Он горит, только когда я в истинной форме. Думал, поймёшь намёк и придёшь поплавать вместе. Сегодняшний раз не в счёт, ты тут только ради конкурса, а не из-за меня.

Снова тоска в его словах, но у меня нет времени на это, я должна исполнить мечту и победить. Но сердце сбивается с ритма, и дышать становится всё труднее, хотя я ещё не сделала ни единого гребка.

— Плыви, – скомандовал голос из темноты, и я что есть сил рванула. Во мраке не ясно, где верх, а где низ. Куда мне вообще плыть?

Вокруг бешеный плеск, моё сбившееся дыхание и кромешная тьма. Магия вытянула из меня остатки сил, а вода из союзника превратилась в злейшего врага и беспощадно сомкнулась над головой. Уже не сопротивлялась ни вышедшей из-под контроля стихии, ни своей судьбе, а просто тонула.

Я проиграла. Какой теперь во всём смысл?

— Леоне, – прошептала, выпуская остатки воздуха, и мир вдруг резко вспыхнул ярким светом. Сильные руки подхватили меня и вытолкнули на поверхность.

— Джилл, дыши. Да чтоб тебя! Дыши!

Я зашлась кашлем, отплёвываясь и плача.

— Ненавижу тебя, Кантанте, как же я тебя ненавижу. Пусти. Пусти меня сейчас же!

Колочу его в грудь, но Леоне крепко держит меня до тех пор, пока я не оказываюсь на берегу.

— Джилл, прости. Я бы поддался. Ты бы выиграла, клянусь. Я не хотел так. Пожалуйста…

Даже слушать его не собираюсь. Срываю с шеи проклятый кулон, швыряю так далеко, насколько хватает сил, а затем быстро подхватываю с пола вещи и бегу к общежитию, не оборачиваясь.

Из-под одеяла утром я выползла, только когда Арвен и Айви ушли на завтрак. Не хотела, чтобы они видели мои опухшие от слёз глаза. Лениво причёсывалась, сидя на кровати. Заявление на конкурс я не подала, с Леоне в жизни больше не заговорю, на учёбу идти нет никакого желания. Всё в одночасье померкло и потеряло смысл. Достала из ящичка свой блокнот со стихами и начала методично вырывать листок за листком. Я почти прикончила половину своих записей, как в дверь постучали.

— Если это ты, Кантанте, то можешь прогулы мне проставить на неделю вперёд. Даже на год. На пары я не пойду. Пусть меня отчислят, а ты катись в бездну.

Стук повторился.

Распахнула дверь, собираясь высказать Леоне всё, что не выплакала за ночь, и чуть в обморок не упала. На пороге стояла декан Никси, а я только что весьма грубо отчитала её племянника.

— Можно зайти? – вежливо спросила женщина, которую я разве что не боготворила, а у меня расчёска в волосах застряла, и изо рта пахнет.

— Простите. Мы с Леоне вчера немного повздорили.

Но Никси не выглядела оскорблённой.

— Можешь не говорить, слышала бы ты, какие ссоры мы закатывали с первым мужем. Мой бывший никогда бы не пришёл просить за меня.

Кантанте просил за меня?

Декан свободно прошла в комнату, села на незастеленную кровать и начала бесцеремонно разглядывать вырванные из блокнота листы.

— Ему просто стыдно стало после ночного происшествия, вот и всё, – пробормотала я.

— Ночного? Он ещё вчера днём пришёл. Сказал, мечтаешь учиться у меня, хорошо поёшь, стихи мне твои по памяти читал. Мне понравилось, но кумовства я не потерплю. Ты и сама не захочешь, чтобы в академии говорили всякое. Примешь участие в конкурсе, а там решим.