Книга Объятые вьюгой, страница 58 – Гали Коман

Лоуриль что-то читал, сидя за столом и сдвинув очки на кончик носа.

— Доброго дня, мьес Томас, — сказала я.

Он поднял глаза от чтива, несколько секунд смотрел на меня, а потом просиял улыбкой.

— Очаровательная мьеса! — Лоуриль старался скорее встать с кресла, но в силу возраста былой прыти уже не было. — Как я рад!

Он обнял меня сразу же, как только подошла к нему. Ласково, по-отечески погладил по волосам, а затем отстранился и заглянул в глаза.

— Что-то случилось! — Это был не вопрос, Лоуриль говорил уверенно, словно прочёл всё в моих мыслях.

— Я должна вам всё рассказать.

Он некоторое время изучал моё лицо, а затем утвердительно кивнул. Мы опустились в кресла у стола. Набрав в грудь побольше воздуха, я рассказала великому магу обо всём: о своей семье, о том, как сбежала с помолвки, как назвалась чужим именем и выдавала себя за поисковика, ну и, конечно, чем это всё закончилось. Кажется, Лоуриля не удивил мой рассказ. Он слушал внимательно, кивал и иногда ободряюще хлопал меня по руке. И ни разу не высказал хотя бы слова осуждения.

— Вы сказали, что я могу стать вашей последней ученицей, — завершала свой рассказ, чувствуя, как сильно бьётся сердце. — Понимаю, что не смею просить об этом, после всего, что совершила…

— Ты должна быть усердной и не лить мне тут слёзы, если что-то не будет получаться, — перебил вдруг великий маг. — Только старания и ежедневные занятия! Поняла меня?

Я с удивлением посмотрела на Лоуриля. Он казался суровым, сдвинув лохматые, седые брови.

— Так вы меня возьмёте в ученицы? — спросила неуверенно.

Великий маг хлопнул себя по колену и закатил глаза.

— А о чём я тебе только что сказал? Конечно беру!

От радости я кинулась Лоурилю на шею и крепко обняла.

— Давненько хорошенькие мьесы не бросались в мои объятия, — захихикал он.

Мои дни совсем изменились. Каждое утро мы с Лоурилем завтракали в его маленькой столовой с видом на зимний сад, а затем отправлялись в кабинет. Великий маг не задавал мне зубрить тексты из учебников, как любил делать прежний учитель, а показывал, объяснял и предлагал повторить. Выходило у меня плохо. Первые пять дней совсем отвратительно, я едва ли не плакала, считая себя полным ничтожеством. Мне казалось, уже развитые способности будут только укрепляться, но на деле вышло, что я совершенно ничего не умею. Создаваемые ранее защитные вязи были обычным баловством.

— Ты должна увидеть рисунок в голове, — объяснял Лоуриль, — наделить его смыслом, жизнью и возможностями. Тогда разрушить такие нити будет сложнее. Если же будешь создавать купол, думая, что это просто защитный купол, то его уничтожит даже первокурсник академии магии.

Я понимала и старалась, но тонкие серебристые нити таяли в моих руках, едва стоило отвлечься. А отвлекалась часто, гадая, как там Ноэль. Что он делает? Вспоминает ли меня? Простил ли? Жалеет ли, что отправил меня домой? Столько вопросов, которым суждено было остаться без ответов.

Я злилась на себя и гнала мысли о Ноэле прочь, концентрируясь на обучении, но едва стоило расслабиться, остаться одной в спальне, которую выделил мне Лоуриль, всё возвращалось. Я скучала по мьесу Начальнику, так скучала, что порой дышать было больно. Наши ночные разговоры, бал, прогулка под снегопадом… Не понимаю, почему это всё стало таким важным, будто бы ничего другого и не существовала. И как я буду жить, если мысли о Ноэле никуда не уйдут, а станут частью меня? Нельзя такого допускать!