Книга Снежная вакансия, страница 111 – Софья Дашкевич

Остальные инквизиторы в шоке смотрят на Мойну Ри Гвейр.

— Она что, пожертвовала собой ради… Ради тебя?! – неверяще спрашивает Кассия Гай Сципион.

Что ж, теперь им будет о чем поговорить на ближайшем заседании совета.

Мне жаль Мойну, но при этом я восхищаюсь ее благородством. Она пожертвовала собой не ради Каса, нет. Она отдала свою жизнь, чтобы положить конец извечной войне между ведьмами и магами. И я очень надеюсь, что ей удалось достучаться даже до самых закостенелых скептиков.

— Хозяйка! Как же так!.. – чуть не плача, выкрикивает Дымок.

Мне на плечо ложится теплая рука. Я ничего не вижу из-за слез, но шестое чувство подсказывает: это Кас. Утыкаюсь в такую родную, такую крепкую грудь.

— Ты сердишься? – бормочу я, не вынеся его молчания.

— На что? – Кассий отстраняется и бережно вытирает мои слезы. – Ты спасла меня, Арина. Вы обе спасли меня.

Видимо, стоит что-то ответить, но я не могу найти слов. Просто прижимаюсь к его губам, обнимаю за шею и благодарю Бога за то, что Кассий Нериус жив. Теперь-то я знаю наверняка: все самое страшное позади.

Именно эта мысль и согревала меня оставшийся день, не давала упасть духом и заползти под одеяло. Хотя, поверьте, очень хотелось! После всего, что мне довелось увидеть, я смело могла писать в резюме: «Стрессоустойчивость – максимальная».

Студенты, зараженные спорами. Мойна, заключенная в какой-то там пустоши. Переломы у инквизиторов, ссадины у артефакторов, интоксикация от вонегубок… Лечебница Пилигрима была не просто перегружена – ее заполнили под завязку.

Думала ли я, что однажды мне придется примерить роль медсестры? Нет. Однако жизнь умеет подкидывать сюрпризы. Пока сильнейшие маги восстанавливали защитный купол, мы с двумя лекарями, Кассием, Селестой Сантини, Тобиасом и профессором алхимии пытались впихнуть невпихуемое. Мужчины втаскивали в лечебницу новые и новые кровати, я сначала стелила белье, а потом под руководством пожилого лекаря наносила мази и накладывала шины.

Когда магию наконец вернули, дело пошло быстрее. Пилигрим сам расширял покои, а лекари начали сращивать кости особыми заклинаниями. Правда, тут возникла новая сложность – Мойна Ри Гвейр.

Кассий из принципа отказался забирать у нее магию. Отчасти – из благодарности за ее жертву, отчасти – потому что она все равно была без сознания. А вот дух академии повел себя по-свински. Едва установили купол, покойный архимаг пришел в себя и ощутил внутри ведьму, причем с силами. Знаете, что он вытворил?! Взял и замуровал ее. Вот так просто!

Я как раз вела к Мойне старичка-профессора, алхимика Циния Кобальти, который разбирался в проклятом пепле лучше остальных. Прямо перед нами дверь заросла каменной кладкой, а через секунду по центру повисла табличка «Ведьмам вход воспрещен!»

Как я ни умоляла Пилигрима, как ни наглаживала его кирпичики и кованые гнутые светильники, как ни закидывала лестью, упрямец стоял на своем. Тогда я перешла к угрозам, отбила носок сапога о стену. Благо мои вопли услышал Маркус Нериус, который сидел у изголовья Ивельды и терпеливо ждал, когда она придет в себя.

Авторитет ректора подействовал на Пилигрима. Маркус начертил на табличке какой-то замысловатый символ, и кусок металла струйкой мелких черных стружек стек на пол.

— С этого момента, мессир Корнелиус, ведьмы имеют право находиться здесь по моему особому приглашению, – строго сообщил он в пустоту. – А Мойна Ри Гвейр – наша почетная гостья. Это понятно?!