Книга Феечка для железного дракона, страница 19 – Софья Дашкевич

— Отдай свою проклятую флейту! — Он был уже полностью одет, зато зол, как тот самый огненный владыка, на которого они здесь все дружно молятся. Н-да, какое божество — такие у него и поклонники!

— Ни за что! — Я материализовала крылышки и поднялась над кроватью, готовая уворачиваться столько, сколько потребуется. Второй раз он меня в постель не уложит, пусть даже не пытается!

Рондар, однако же, никакого вожделения не проявил, — его куда больше интересовала комната. Точнее, искры, которые еще не успели погаснуть и витали по всей спальне.

— Ты что тут делала?! — он отмахнулся от остатков моей магии. — Взорвать все тут пыталась?

— Нет! Но спасибо за идею. А это, — поймала искру на ладонь, — просто искусство.

— Твое искусство мне спать не дает! — бросил Рондар уже без прежней злости. — Ты же должна знать, что мужчине после соития необходимо восстановить силы. Да ты и сама, наверное, устала…

От неожиданности я даже на мгновение забыла, что вишу в воздухе, и перестала махать крыльями. За что тут же и поплатилась, обвалившись на постель подстреленной уткой. Какое соитие, о чем он вообще толкует?

Рондар подошел к кровати, присел рядом со мной, и в его взгляде будто бы мелькнуло нечто похожее на заботу. И чего только ни привидится от усталости!

— Ты в порядке? — спросил он вполголоса и погладил меня по плечу, как добрую верную кобылку. — Слушай, я плохо помню, как все прошло… Такое со мной впервые, видно, с феями оно как-то иначе… Слишком бурно, вот я и отключился, понимаешь?

Такого поворота я не ожидала. Судя по всему, сознание драконов настолько пропитано эгоизмом и самоуверенностью, что до него даже не дошло, почему именно он вдруг так резко уснул. То ли магия голоса дала побочку и стерла из его памяти последние секунды, то ли его собственный мозг сыграл с ним эдакую шутку, желая защитить от боли поражения… Так или иначе Рондар решил, что довел дело до конца.

С одной стороны, мне хотелось сейчас же его в этом разуверить, уесть, как следует. С другой — подобное заблуждение было мне на руку. Если дракон думает, что наказание мое состоялось, то, по идее, должен этим удовлетвориться. Главное — подать все так, чтобы у Рондара даже мысли не возникло повторить.

— Нет, Рон, я не в порядке, — я нарочно обратилась к нему фамильярно, как и полагается любовницам, а потом оскорбленно поджала губы.

— Тебе было так больно? — нахмурился он.

— И до сих пор больно! — встала на кровати, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Ты ранил меня в самое сердце!

Да, возможно, я слегка перегнула с этим пафосом. Просто на прошлых каникулах Талея заставила меня участвовать в студенческой театральной постановке, причем пьесу она написала сама. Драма там лилась из всех щелей, зал рыдал, глядя, как моя героиня страдает от неразделенной любви к поэту, который предпочел ей простую смертную. И, кажется, сейчас я невольно вошла в ту же роль.

— В сердце? — изумился железный, слегка опешив от накала страсти, и подозрительно уставился мне на грудь. — Но ты ведь до сих пор жива, и следов крови на простынях я не видел…

Ох уж, эти драконы! Невежественные существа, которые понятия не имеют о метафорах, не смыслят в искусстве и одержимы двумя желаниями: сношаться и убивать. И лучше всего — одновременно.