Книга Феечка для драконьего короля, страница 113 – Софья Дашкевич

— Тарвин? — недоверчиво скривился Лей. — Сонет?

— Ну, хорошо, рифмы там были кривоватые, и с размером беда. «Найла Лазулли, страсть меня пошатнула», — процитировала она и вздохнула ностальгически. — Зато знаешь, как трогательно? Я рыдала!

— Ну, я б от такого сонета тоже всплакнул… Пошатнуло его! — Лей фыркнул.

Лазурную это взъярило еще больше.

— А вот правильно она тебе отказала, — мстительно бросила она. — Правильно! Любая фея ждет любви, искренности, а ты ее купить решил, как корову! Счастливого одиночества, черствое твое величество!

На этом Найла ушла, хлопнув дверью, а Лейгард еще долго размышлял над этой возмущенной тирадой.

Любовь. То, что хорошо для фей, для драконов — губительно. Едва ли не приговор. Лейгард наблюдал, каким стал его брат. А бывший однокурсник Деррик Сольвброк? Он ради жены вообще пошел служить в фейгвардию! Сменил доспехи на белый мундир, а боевых товарищей на нежных бабочек. И если даже допустить, что Тарвин и Деррик вполне довольны жизнью, то Лейгард — не рядовой дракон, он — король. Правителям слабости не прощают!

Внутренний ящер, будь он проклят, молчал. Чутье ни в какую не желало просыпаться, зато тьма в груди расправила свои черные щупальца. Опутывала ими душу Лея, отравляла разум, затягивала к себе в пропасть. Туда, где ничто не имеет значения.

Зачем ему прогибаться? Это перед королями положено склонять голову. Любви феи хотят… Пусть выбирают: либо романтик с дудочкой, либо тот, у кого есть власть и сила. Не желает Тами становиться его женой? Ее право. Главное — она полетит в Аурвир и принесет долгожданную победу. А боль… Боль для того и создана, чтобы ее терпеть.

Лейгард почти поверил, что сможет смириться с отказом пурпурной, но новый день принес новые испытания.

Танец Тамиэль. Король смотрел на самое прекрасное действо в своей жизни, и медленно, но верно до него доходило: он пропал. Провалился в любовные зыбучие пески, и чем активнее будет сопротивляться, тем сильнее застрянет.

Пурпурная тянулась ввысь, скручивалась клубком, кружила, изгибалась, порхала, а Лей понимал, что готов и сонеты писать, и петь, и рисовать, — да что угодно, лишь бы она была рядом. Гордость, корона, власть? Все уложить стопкой к изящным ножкам Тами и умолять, если понадобится.

И от этого откровения тьма отступила ненадолго, развеялась, в груди снова зажегся драконий огонь. Внутренний ящер очнулся, рыкнул коротко: «Спасай нас обоих!..» Но тут на арену вышел лазурный. Взял Тами за руку так, как должен был взять Лей. Собрался объявить о свадьбе и…

Амулет раскололся.

Мрак накрыл и дракона, и короля.

Лей наблюдал за происходящим, как будто через толстое стекло, равнодушно и немного лениво.

Вот капитан Гуннар обвиняет во всем Тамиэль, с пеной у рта спорит с ректором.

— Это она! — орет железный. — Она разбила амулет его величества! Без магии это сделать невозможно!

— Да как ты смеешь, рептилия?! — вступается за внучку старый скрипач, угрожающе сжимая смычок. — Ее танец давно закончился!

— Я была права, драконы опасны, — злорадствует жрица. — Фабиан, выгони их немедленно, пока он не спалил академию!

— Хелия, успокойся!.. — Голос Фабиана тонет в общем гомоне.

Каждый выкрикивает что-то, размахивая руками, все движется к нешуточной потасовке, и только Мавис тихонько по стеночке улепетывает прочь. И это на него Тамиэль променяла золотого дракона? Такой великой любви искала? Ну-ну!