Книга Феечка для драконьего короля, страница 67 – Софья Дашкевич

— К примеру, этот жасмин. — Лисса-тэй наклонилась к мелким белым цветочкам и принюхалась. — Сегодня аромат стал более терпким и дурманящим, я бы даже сказала — приторным. Значит, жасмин требует опыления. И если бы мы работали над селекцией, то именно сейчас был бы идеальный момент для скрещивания с другим сортом. Но пока что мы всего лишь дадим малышу немного магической подкормки. Он радует нас, мы — его…

Дальше она поведала о том, как по оттенку листьев и цветов понять, чего именно не хватает жасмину, и как не пропустить первые признаки болезни. Я же, беспрестанно промокая лоб, дожидалась конца лекции, чтобы переговорить с профессором лично. Мне не давала покоя убитая мной глициния.

— Как она, Лисса-тэй? — спросила виновато, когда остальные студенты выбежали на улицу, обмахиваясь тетрадями.

Мятная посмотрела на меня поверх аккуратных очков и вздохнула:

— Плохо. Я пыталась оживить ее стихами, внесла двойную дозу удобрений, опрыскала эликсиром… Бесполезно. Такое я вижу впервые.

Напрямую она, конечно, не сказала, что винит во всем меня, но это и так было очевидно.

— Если танец так подействовал на нее… Может, есть какой-то другой танец, который вернет все, как было? — предположила я.

— Может. — Лисса-тэй неопределенно повела плечом. — Но пока ты не научишься контролировать магию, я тебя к глицинии не подпущу. И к остальным моим питомцам — тоже. — Тут она обняла горшок с жасмином, словно я собиралась на него напасть прямо сейчас. — Ректор Фабиан просил у меня несколько растений для экспериментальных занятий, но я отказала. Если хотите на чем-то тренироваться, берите сорняки.

Уныло кивнув, я уже двинулась к выходу, как вдруг Лисса-тэй окликнула меня:

— Подожди, Бургунди. — Она встала из-за стола. — Я читала… Не знаю, насколько это справедливо, но феи танцы якобы черпали магию из живой природы. В других видах искусства учат слушать себя, свое сердце и эмоции… Возможно, у тебя все иначе. Попробуй настроиться на вибрации растений. Поговори с ними.

Как и любая фея поэзии, профессор Минти выражалась очень красноречиво и очень туманно. Ясности ее советы не внесли никакой, только запутали еще больше. Из ее пассажа я усвоила лишь одно: заниматься со мной собрался лично ректор фейской академии.

Лейгард Гульдброк

— …Ты вообще меня слушаешь?!

Король вздрогнул и повернулся к невестке. Судя по количеству разложенных на столе бумажек с записями и зарисовками и по пересохшим губам Найлы, она что-то говорила ему, причем уже довольно долго. Краем уха Лейгард улавливал фейские имена, упоминания службы безопасности и почему-то бифштексов, но суть от него неизбежно ускользала.

Впрочем, Найла сама была в этом виновата! Вытащила его на балкон, чтобы не разбудить Эйнара, а оттуда открывался панорамный вид на территорию академии. Нет, красивые клумбы и композиции из кустарников Лейгарда занимали мало. Но одними цветочками картина не ограничивалась.

Когда в отдалении мелькнула знакомая пурпурная макушка, у дракона внутри что-то екнуло. Он не собирался следить за ней специально, более того, — всю последнюю ночь упражнялся в самоконтроле и очищении разума. Как на боевых медитациях. Недаром профессор Зигрид любил говаривать: «Меньше мыслей — точнее атаки».

И если вчера Лей еще злился на то, что какой-то дряхлый фей запретил ему видеться с Тами, то наутро пришел к выводу: так будет даже спокойнее. Нет постоянного раздражителя — нет проблем.