Книга Запретная страсть снежного лорда, страница 7 – Елена Счастная

Так вот сейчас наблюдалась именно такая ситуация. Все признаки почти точь-в-точь совпадали, даже численность падших, которых мы старательно отмечали в журналах, приближалась к опасной. Как было перед вспышкой.

А это очень неприятное явление. Вспышка может выжечь всё живое вокруг на огромном расстоянии от Раскола. В случае Ледяного Раскола всё будет заморожено на многие годы без возможности вернуться к нормальной жизни.

Сдержать вспышку можно — если во главе гарнизона стоит сильный Хранитель вместе со своей призванной парой. Тогда она проходит почти незаметно для тех, кто находится вне гарнизона.

Но размышляя над этим, я неизменно возвращался к мысли о том, что в нынешнем положении Ядро не выдержит всплеск. Под удар попадут все близлежащие города, а может волна докатится и до столицы.

Чего уж говорить о том, что в Драконьей Скале никто не выживет — замок примет на себя самый сильный удар.

Инспекция собралась сюда не зря — в Эверхарде тоже что-то подозревают.

Я вспомнил о Габриэль — и всё внутри содрогнулось. Что-то словно отворачивало меня от неё, как-то смутное предчувствие, которое я пока никак не мог расшифровать. И в последнюю неделю это неприятное ощущение только усилилось.

Не хотелось думать о том, что это конец. Но всё говорило именно об этом.

И если я срочно что-то не предприму, то не успею ничего исправить.

А значит, мне придётся запросить санкцию императора на ещё один призыв пары. Иного выхода нет.

С этой мыслью, поворачивая её так и эдак, я спустился во двор. Наездники, назначенные на сегодня в дозор, уже ждали меня, их слегка занесло снегом. Увидев меня, они зашавелились, встряхнулись, а затем расступились — и посреди двора приземлился вызванный мной чуть раньше Смерч.

— Сегодня недолго, — распорядился я. — Мне не нужно, чтобы вы переохладились.

Я натянул капюшон на лоб и забрался на дракона. Тот помотал головой, будто был чем-то очень недоволен. И в общем-то я понимал, чем именно — ему не нравилось отсутствие леди Блэкторн. Он не мог сказать мне об этом прямо, человеческим языком, но его разражённые импульсы, похожие на те, что раньше были связаны с ней, доходили до меня очень отчётливо.

Он упрекал меня в том, что мы не полетели за ней, что не забрали обратно. Возможно, будь погода лучше, он уже помчался бы за ней сам — и пришло бы вновь вызволять её из пещеры.

И я не мог объяснить ему, что у людей всё гораздо сложнее. Что я женат, а её репутация уже пострадала, и моё внимание навредит ей ещё больше. Он не поймёт. И мне оставалось лишь надеяться на то, что разлука рано или поздно успокоит его.

Да и меня заодно.

— Не ворчи, — бросил я ему вслух. — Она не вещь, у неё своя жизнь.

Смерч дохнул льдом. Мы взлетели и сделали круг над гарнизоном, наблюдая, как поднимаются в воздух остальные всадники. Отточенный порядок радовал глаз, всё проходило ровно, как обычно.

Один дракон поднялся на нашу высоту, другой. И вдруг — вспышка. Резонар на груди первого ящера хрустнул так громко и отвратительно, будто у меня внутри сломалась кость. Брызги кристалла разлетелись в стороны. Дракон качнулся, всадник подал мне сигнал о чрезвычайном происшествии и начал снижаться.

Что ж, так бывает…

И тут — снова хруст. И ещё!

Резонары в креплениях словно взрывались сами по себе. Их осколки сыпались вниз вперемешку со снегом. Всадники один за другим вынуждены были возвращаться в замок, пока связь с ящерами окончательно не разорвалась.