Книга Паулина. Начать сначала, страница 34 – Елена Алеева

— Так с бумагами. Есть у тебя бумага, на которой можно писать?

— А как же ж, управляющий выдал, как положено. А я потом листочки заполняю, да подшиваю.

— Тогда идем выбирать надел, а потом к тебе. Петицию заполним в двух экземплярах, а ты, если боярин тебя все же примет, настаивай на том, чтобы поставил свою роспись и печать на обеих листах. Это важно! Важнее чем сама бумага. Роспись и печать!

— Да понял, не дурак. Хотя половины твоих слов никак не разумею. Токма, ежели заартачится он…

— Скажи, в прошлый раз наткнулись на стражников, они требовали какую-то бумагу от боярина. Отпустили, когда ты поклялся, что в следующий раз бумага обязательно будет. Они-то тебе и сказали, что там должно быть написано.

— А ежели не поверит?

— Поверит, — махнула рукой. Местичу дела нет до крестьян, а в бумаге той, ничего подозрительного не будет.

— И пошто я табе слушаю? — удрученно покачал головой староста.

— Так выбора у тебя нет, — пожала плечами.

— Вон, тот участок беру, — указала рукой на ровный, но заросший травой участок земли.

Да, работы здесь, не початый край. Сотки три не меньше. Да у меня сейчас столько картошки не наберется. Ладно, нужно будет для начала вскопать, а уж там сколько будет, столько и посажу.

Староста шагами отмерял «положенное» и вбил колышки, по всей площади надела. Пока шли к его дому, «пытал» меня о словах странных, петиция, экземпляры… Вернувшись к нему домой, где уже не было домочадцев, мужчина достал из небольшого сундучка чистые желтоватые листы и чернильницу с пером. А потом под мою диктовку написал текст на двух листах:

«Я, боярин Местич, позволяю крестьянам…

— Деревня Заовражье? — до сих пор ведь даже не интересовалась, а в бумаге указать нужно точно.

— Та не-е-е, Заовражье за свободными землями, а у нас Залесная, — он даже не подозревал, насколько важной была для меня эта информация.

Мне повезло, что староста был настолько занят мыслями о свободных землях, иначе у него бы возник закономерный вопрос, как я смогла найти своих племянников, если даже не знала названия деревни.

«Ну, что, Полька, поздравляю! Если меня и захотят вернуть «домой», то им придется поискать боярскую дочь. В документе из сундука было написано, что меня отправляют в «Заовражье». А я-то притопала совсем в другую деревню».

И уже бодрее диктовала:

«Я, боярин Местич, позволяю своим крестьянам из деревни Залесная, добычу любых ресурсов в «свободных землях» и подтверждаю ее законность. Ни в настоящем, ни в будущем на добытое, не потребую плату или наказание.»

Я, ни разу не юрист, но не думаю, что они здесь есть. Поэтому продумав всю ночь, решила, что именно такой текст, защитит нас от Местича. А если те земли достанутся кому другому, тогда нам уж точно ничего не грозит.

— Все, Паутинка, готово. Тепереча можно и к Местичу, — выдохнул Ермей.

Грамоту-то он знал, вот только выводил каждую букву, что картину рисовал. И на написание текста ушло времени — громадье.

— А почему, Паутинка? Из-за волос светлых, что ли? — все-таки спросила у старосты.

— И из-за них тожа. Вот смотришь на тебя, краса, стать, и ведь не сразу заметишь главное. Тоненькая вся, хрупкая, но цепкая, что та паутинка и духом крепкая.

Глава 18

Староста проводил меня к дому кузнеца, рядом с которым стоял дом Мода, того, что плел корзины на продажу и рассказал, где найти дом плотника.