Книга Пекарня маленьких чудес, страница 29 – Виктория Дениз

Лина сжала его руку:

— Мы встречаемся. Если ты хочешь.

— Очень хочу.

Они поцеловались — впервые по-настоящему, не в лоб, не в щеку. Медленно, осторожно, будто боялись спугнуть момент. Его губы были теплыми, со вкусом кофе и корицы. Лина почувствовала, как мир вокруг размывается, остаются только они двое.

Когда они отстранились, оба дышали чаще.

— Давно хотел это сделать, — прошептал Эйдан.

— Я тоже.

Дверь пекарни распахнулась, и они быстро отпрянули друг от друга. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти — высокий, худой, с растрепанными темными волосами и измученным лицом. Одет небрежно: мятая рубашка, джинсы в пятнах краски, рваные кеды. В руках он держал потертый рюкзак.

— Прошу прощения, — сказал он хрипло. — Это пекарня Марты Элленвуд?

— Да, — Лина встала. — Но Марта умерла. Я ее племянница, Лина. Чем могу помочь?

Мужчина вошел, закрыл дверь. Эйдан тоже встал, инстинктивно становясь чуть впереди Лины — защитный жест.

— Меня зовут Джулиан Грей, — представился мужчина. — Я художник. Вернее, был. Не знаю, кто я сейчас. — Он провел рукой по лицу, и Лина заметила темные круги под глазами, дрожащие пальцы. — Клара Олсен сказала, что вы продолжаете дело Марты. Что умеете... помогать. Через выпечку.

— Садитесь, — Лина указала на стул. — Расскажите, что случилось.

Джулиан опустился на стул, положил рюкзак на пол. Эйдан налил ему воды, поставил перед ним. Мужчина выпил залпом.

— Я приехал в Солти Коаст месяц назад, — начал он. — Снял маленькую студию на окраине. Хотел писать — море, закаты, людей. Я художник-портретист, работал в большом городе, имел заказы, выставки. Все было хорошо. А потом...

Он замолчал, сжимая стакан.

— Что потом? — мягко спросила Лина.

— Полгода назад я писал портрет одной женщины. Молодой, красивой. Она была невестой богатого бизнесмена, он заказал портрет в подарок. Я работал над ним месяц. Вкладывал все — технику, душу, время. Портрет получился... живым. Лучшим, что я когда-либо создавал.

Джулиан усмехнулся горько:

— Когда бизнесмен увидел портрет, он обвинил меня в том, что я влюбился в его невесту. Сказал, что видно по работе — словно я писал ее не как заказ, а как мужчина пишет женщину, которую хочет. Он был прав. Я действительно влюбился. Не хотел, не планировал. Просто случилось.

Он поднял глаза — в них была боль, стыд.

— Бизнесмен разозлился. Разорвал портрет на куски при мне. Сказал, что я шарлатан, что никогда не был и не буду настоящим художником. Разослал всем моим заказчикам письма, опорочив мою репутацию. Я потерял работу, заказы, выставки. Но хуже всего... — Голос его дрогнул. — Хуже всего, что я больше не могу рисовать.

— Как это? — спросил Эйдан.

— Я пытаюсь. Беру кисть, смотрю на холст. И... ничего. Пустота. Будто что-то внутри меня сломалось. Я вижу образы в голове, но не могу перенести их на холст. Руки не слушаются. Каждый раз, когда пытаюсь, слышу его голос: "Шарлатан. Ненастоящий художник". И кисть падает из рук.

Джулиан закрыл лицо руками:

— Живопись — это все, что у меня есть. Единственное, в чем я был хорош. Без этого я ничто. Пустое место.

Лина слушала, и сердце сжималось от сочувствия. Она понимала эту боль — потерять то, что определяет тебя.

— Клара сказала, что Марта помогала людям находить потерянное, — продолжал Джулиан. — Я не верю в магию, честно говоря. Но я в отчаянии. Готов попробовать, что угодно.