Книга Судьба исправлению подлежит. Шаг второй, страница 76 – Сусанна Ткаченко

Я виновато развела руками.

— Простите. Вышло непроизвольно, — протянула жалобно.

— Ничего страшного, — с довольной улыбкой Тристана заверил меня Леон и погладил свою новую мускулистую грудь. — Это интересный опыт.

— Ничего страшного?! Интересный опыт?! Эти ещё бесят! — возмутился Тристан и шарахнул в слизня чем-то сонным или парализующим — я не поняла, но гигантская туша вздрогнула и замерла, растёкшись по земле бесформенной кучей. Потом развернулся и влепил тем же в ползущее девичье тело. Оно тоже застыло, скрючившись на полпути к зарослям.

— Это настоящая катастрофа! — Тристан уставился на свои, вернее, леоновские руки. Тонкие и бледные по сравнению с его собственными. — Как мне, Великому герцогу, жить в твоём тщедушном тельце, умник?!

Леон довольно пожал могучими плечами. Ему обмен телами явно нравился.

— Моё тело здоровое, просто не такое объёмное. Зато метаболизм отличный, — невозмутимо ответил Леон.

— Метаболизм?! — Тристан аж задохнулся. — Я и на свой не жаловался! Какая девушка согласится теперь…

Он осёкся и посмотрел на Леона угрюмо, и я поняла, о чём он подумал.

Девушки — не самая большая проблема. Великий герцог Вольный — фигура публичная и всем известная. Его знают в лицо не только в империи, но при каждом дворе соседних стран. Леон не сможет его заменить.

Я сложила руки у груди лодочкой и затараторила:

— Я всё исправлю! Надо только понять, как отменить…

— Не надо всё отменять! Меня это тело полностью устраивает, — резко поднявшись, отрезала Мари и непроизвольно провела ладонями по своим новым бёдрам. Медленно, почти нежно, будто не верила, что они настоящие.

Я уставилась на неё ошарашенно. А ведь я могу её понять! Торчать в теле тринадцатилетнего подростка, когда тебе девятнадцать и ты мечтаешь о любви, — совершенно не весело. Я знала, каково это, но я хотя бы в совершеннолетнем теле. Мари же стала нескладной девчушкой, а паучихины дочки очень хороши собой. И фигурки ладные, и лица точёные: тонкие черты, высокие скулы, длинные шеи. Смыть этот кошмарный вульгарный макияж, поменять причёску и одежду — и получится настоящая красавица. А магия — свойство души. Мари останется при своих возможностях.

— Конечно! Ты же избавилась от облачной привязки! — сделал совершенно неправильный вывод из слов Мари Леон.

Мы с Мари переглянулись. Вообще об этом не подумали. Ни она, ни я. Леон имел в виду магическую свободу, а Мари совсем другое. Но…

Я мысленно потянулась к Мари связью и… тишина! Пустота там, где раньше пульсировала тёплая ниточка, соединявшая меня с облаком. Леон прав — привязка исчезла. Душа Мари теперь в другом теле, а облако привязано к телу, не к душе. Я больше её не слышала.

Зато я наконец ощутила свою особенную силу! Она струилась тонкой золотистой нитью по магическим каналам практически незаметная, как ручеёк вдоль обочины дороги. Видимо, раньше она пряталась за облачной связью, а теперь стала различимой. Я теперь могла именно её подцепить. Ух ты!

Но только раскрыла рот, чтобы похвастаться, как иллюзорный барьер, за которым скрылись Карсиан, Апрель и мой отец, содрогнулся и взвыл! Звук был такой, будто кто-то провёл гигантским смычком по толстой струне: протяжный, низкий, от него завибрировала земля под ногами.

— Похоже, там бой! — резко развернувшись к барьеру, процедил Тристан и встряхнул руками, пытаясь выжать из них хоть что-то. — Проклятье! — выругался, сжимая и разжимая чужие пальцы. — И каналы у тебя, Леон, узкие! Никак не могу магию разогнать на всю мощь. Чем ты только занимался все эти годы?