Книга Судьба возвращению подлежит, страница 38 – Сусанна Ткаченко

Над площадью опять повисла гнетущая тишина.

— Это вряд ли. Не в наших традициях оставаться с пустыми руками, — наконец, немного подумав, выдал Палангир.

Я никак не могла понять, зачем ему мы в качестве добычи, раз он не видит особой ценности в Леоне и Тристане?

— Почему же с пустыми? Разве вы не получили выплеск аномальной энергии, когда открылся наш портал? — спросил Леон.

— Крохи, — отмахнулся синеволосый лорд. — Мы раскочегарили топку в расчёте на заказ, а его, оказывается, не будет. И вознаграждения не будет. Нам придётся оставить без праздника народ Атракта, а это опасно.

Он выразительно покосился на вулкан, и моё воображение дорисовало, как меня в него сбрасывают для получения артефакта.

— Мы можем обсудить ваше вознаграждение. Возможно, у меня есть знания, которых у вас нет, — выкрикнул Леон, немного привстав со своего табурета.

— А если я одержу победу в магическом поединке над любым вашим самым сильным бойцом? — вдруг спросил Тристан.

И у меня чуть сердце не остановилось.

— Вы?! — рассмеялся лорд, и его смех подхватили остальные. — Обычный маг?

Вот-вот! Что он задумал?!

И тут синеволосый лорд вдруг как-то разом поблёк, схватился за сердце и начал судорожно хватать воздух ртом. А Тристан медленно поднялся на ноги и гордо расправил плечи:

— Да будет вам известно, лорды, что на каждую силу найдётся противодействие. Вы в курсе, кто такие боевые целители и чем они отличаются от всех остальных? — спросил и обвел собрание надменным взглядом.

Миг! И поблёкли абсолютно все местные лорды. И абсолютно все принялись хватать воздух ртами.

Я вскочила. Хотела попросит Тристана, чтобы он их не убивал, но он махнул рукой и сам их отпустил. Сиятельные быстро приходили в себя, возвращая блеск своим волосам и глазам. Однако теперь в их взглядах не было ни превосходства, ни веселья.

Тристан

Наверное, многие из жизненных понятий я впитал с молоком матери. Или же во мне говорило наследие Великих герцогов Вольных. Но я точно знал одно: сиятельные лорды никогда не будут вслушиваться в наши слова, пока мы не покажем им свою силу. Слабых можно только жалеть, делать им снисхождения и даже защищать. Однако никто не станет учитывать их желания и уж тем более переступать через свои традиции по их прихоти. Именно поэтому я и проявил свой дар в его самом неожиданном направлении — в умении не дарить жизнь, а забирать. Мне отвратительна сама мысль о причинении боли, но это единственный язык, который эти «сиятельные» могли понять.

И я не ошибся.

— Целитель, который может перекрыть дыхание и остановить сердце? — лорд Палангир протянул слова, явно пораженный тем, как легко я с ним справился. Его глаза, прежде смотревшие с заносчивым любопытством, теперь внимательно меня изучали. — Не знал, что такие бывают.

Ему надо отдать должное — демонстрацию силы он воспринял без обид и слепого гнева. Скорее с каким-то странным, почти научным интересом. Палангир оглянулся на своих подданных, словно в поисках объяснений или подтверждения моих слов.

— Целители не могут убивать. Это закон, — ответила ему худая женщина с белыми, как снег, блестящими волосами. Голос ее звучал, как треск льда. — Магия жизни не способна вредить ничему живому, иначе Мироздание её заберёт.

Я усмехнулся. Даже на Лаоре до сих пор многие рассуждают так же. Вольные не афишируют свои секреты.