Книга Василис Прекрасный, или как выйти замуж и не превратиться..., страница 20 – Юна Рунова

— Не пригласишь? — наглея, спросил гость и сделал шаг ко мне, втягивая носом воздух.

От, блин! Мне стало совсем не до смеха, и как из этой ситуации выбираться непонятно.

— Я так соскучился, впусти, — гнул своё Иннокентий.

Он пытался взять меня за руку, но его будто что-то не пускало. Правда, эти попытки напугали меня ещё больше: у Кощеева отросли нешуточные когти!

То, что произошло дальше, было настолько неожиданно и феерично в своей невозможности, что я всю ночь прокручивала потом в памяти этот момент. Из своей комнатки шаркающей кавалеристской походкой выкатилась Марья Филипповна, на ходу лопая пирожок. Заметив жуткого гостя, а по другому-то и не назвать Кощеева в тот момент, наша бабуля подпрыгнула и, преодолев расстояние метров в пять, оказалась рядом со мной. Откусила пирожок, строго глянула на Кешу, и со словами:

— А ты навья рожа, чего тут забыл? — вдарила его с ноги так, что он скрылся из виду.

Бабуся ухмыльнулась и захлопнула дверь. Только «кийя» забыла сказать. Повернувшись к нам, Филипповна по-доброму улыбнулась, отчего её пухлое морщинистое лицо стало очень забавным:

— Девоньки, это его вы давеча привечали? А я всё чую навий дух, а понять, откуда не могу. Да спросить неудобно, — выдала бабуся. — К тебе ходит? — спросила Филипповна, откусывая пирожок и глядя на меня.

Я кивнула.

— Не переживай, без разрешения не войдёт, только сама не пущай! А то будет ходить, пока всю не выпьет, — с этими словами она прошла на кухню мимо застывшей в ступоре Милки и поставила чайник на плиту.

Филипповна оказалась непросто бабушкой, как вы уже поняли. Она была домовухой, суседкой или хозяйкой в разных регионах таких и зовут по-разному. Хранила она наше жильё и нас вместе с ним. Откуда она и почему одна, без хозяев, Филипповна отвечать отказалась. Вот только из её слов выудила я странную интересность: к нам её приставили, чтобы такие вот как Кощеев не смогли обидеть.

— А почему вы его так странно назвали? — не сдержав любопытство, спросила я.

Филипповна улыбнулась и, макнув баранку в чай, посмотрела на меня:

— Навь, он навь и есть, от названия владений своих. Навь — царство подземное, тёмное, где упыри да духи злые обитают. А этот, что к тебе ходит, так он главный там, — бабуля говорила серьёзно и слова её подействовали устрашающе. — Да ты не бойся! Он на людях тебе ничего не сделает, особливо днем. Ночь его время. А тут, — она указала руками вокруг себя, — ты в полной безопасности. Я в первый раз, как его дух учуяла сразу щиток-то и поставила, чтоб без разрешения не входил.

Допив чай, Филипповна встала и, прихрамывая, пошла из кухни к себе.

— Марья Филипповна, а вы что это хромаете? — мне искренне стало тревожно за старушку, хромала она как раз на ту ногу, которой час назад утрамбовала Кешу.

Домовуха грустно улыбнулась:

— Силён гад! Ну, да я его уму-разуму хорошо научила, — она стала совсем серьёзной. — Осторожна будь. К родным собралась, так езжай — не раздумывай! Там он тебя точно не достанет! А вообще, такой, как ты, замужем быть надо, чтобы навьи не совались. Вкусная ты для них, — с этими словами наша Филипповна удалилась, а мы ещё час сидели на кухне, обсуждая случившееся.

В том, что Марья Филипповна говорит правду, сомневаться было глупо. Какая бабуля в восемьдесят три года вытворит такое? Даже среди шаолиньских монахов таких бабушек нет. Ради эксперимента Мила попыталась также допрыгнуть до двери, но плюхнулась, не долетев на полпути. Полезли в интернет и стали читать про эту самую Навь.