Книга Лотос и роза, страница 149 – Марья Зеленая

— Еще кое-что, — строго добавил он, — Пока Небесный Царь не разрешил говорить — молчи. Не смотри на него. Не возражай.

Холод вернулся — сжал горло, пополз по спине.

— Что он может сказать? Чего он от меня хочет?

Лян ответил не сразу. Взгляд скользнул к надзирательнице, вернулся.

— Просто помни. Молчи, пока не разрешили говорить, и не смотри ему в глаза.

Он помолчал, окидывая ее внимательным взглядом. Затем шагнул вперед, поправил платок у виска. Заправил под него выбившуюся прядь, мимолетно коснувшись кожи.

Его руки дрожали.

Виктория смотрела на его лицо. Сжатые челюсти, тени под глазами, родинка над левой скулой, которая снилась ей каждую ночь.

— Ты будешь там? — прошептала она. — Точно?

Лян замер. Пальцы застыли у виска. Бесконечное мгновение он просто стоял, не дыша.

Потом посмотрел ей в глаза.

— Да, — шепнул он. — Я не оставлю тебя. Никогда.

Его рука скользнула с виска — медленно, нежно. Пальцы задели щеку — как перышко. Волна прокатилась по телу — горячая, от лица вниз, к животу.

Надзирательница нетерпеливо кашлянула.

Лян отступил. Лицо стало официальным, пустым.

— Увидимся в зале аудиенций, — ровным тоном сказал он.

Поклонился и вышел, не оглянувшись.

Виктория стояла посреди комнаты и смотрела на закрытую дверь. Сердце безудержно колотилось. На щеке — там, где его пальцы коснулись кожи, пульсировало тепло.

«Я буду там. Я тебя не оставлю», — эхом звучало в голове.

Надзирательница взяла ее за локоть и повела к двери. Они вышли из флигеля в крытую галерею. Солнце падало сквозь резные решетки, слепило глаза.

Пройдя по коридорам дворца, они остановились перед высокими дверями из темного дерева. Створки были густо покрыты искусной резьбой — извивающиеся драконы среди языков пламени и облаков.

По обеим сторонам застыли стражники. В руках алебарды, на головах — красные тюрбаны, из-под которых выбивались длинные волосы. Надзирательница что-то сказала, и они потянулись к ручкам двери.

Створки со скрипом распахнулись. Виктория шагнула через порог, и у нее перехватило дыхание.

Зал был огромен. Потолок тонул в полумраке. Красные лакированные колонны вздымались ввысь, словно сосны в лесу. Сквозь узкие окна падали косые лучи, в которых танцевали пылинки.

Сверху свисали желтые полотнища с красными иероглифами. В дальнем конце зала, на возвышении, стоял золоченый трон, сверкающий, как церковный алтарь.

Надзирательница легонько подтолкнула Викторию в спину.

Они двинулись по центральному проходу. Шаги гулко отдавались под сводами — единственный звук в этой давящей тишине.

По обеим сторонам выстроились стражники в белых одеяниях. В руках они держали копья с желтыми кистями. Ни один не шелохнулся, но Виктория всем телом ощущала, что за каждым ее движением неотрывно следят десятки глаз.

Недалеко от трона стояли приближенные в ярких шелках. А чуть в стороне от них — двое.

Робертс в темном одеянии, с аккуратно расчесанной бородой. Окинул Викторию тяжелым, мрачным взглядом — предупреждение без слов.

И рядом — Юньфэй.

Сердце екнуло в груди.

Он здесь.

Стоял неподвижно, руки за спиной — официальный, отстраненный. Но когда Виктория приблизилась, взгляд метнулся к ней. Потом отвернулся — слишком резко. Челюсть напряглась, под кожей обозначились скулы.

Надзирательница остановила Викторию в нескольких шагах от возвышения — в центре, лицом к трону. Будто выставили напоказ.