Книга Принцесса и медведь, страница 101 – Марья Зеленая

Дождь усилился и теперь лил плотной завесой, с громким шорохом барабаня по крыше.

— В том бою Сигизмунд спас мою жизнь, — продолжил Бьорн. — Прикрыл щитом от вражеских стрел. Мы отступили. У меня никого не осталось — мать умерла еще много лет назад, а другой близкой родни у меня нет. Ярл взял меня под опеку. Поддерживал, наставлял, относился ко мне как к родному сыну, а когда мы с Альвейг полюбили друг друга, отдал мне ее в жены.

— Так с чего бы ему возражать? — хмыкнула Виола. — Ты ведь не какой-то там голодранец: у тебя есть Грондаль.

— Если учесть, что к ней сватались ярлы соседних земель… — Бьорн оторвал зубами кусок рыбины. — По сравнению с ними — я нищий. Думаю, Сигизмунд теперь жалеет, что не отдал дочь за одного из них.

— Почему? Ты был ей плохим мужем?

— Нет, но… Возможно, она бы осталась жива.

— Этого мы уже не узнаем.

— Он сильно изменился после ее гибели. Обозлился, зачерствел. Она была его единственной дочерью. А сейчас ни ее, ни внука больше нет. Теперь понимаешь, почему он хочет, чтобы ты родила от него ребенка?

— А мне какое дело до его желаний? — взвилась Виола. — Мало ему, что ли, девок вокруг?

— Девок полно, но ни у одной из них нет папеньки-графа, — горько усмехнулся Бьорн. — Сигизмунд о политической выгоде тоже не забывает.

— И ради этой выгоды он приходит и насилует меня каждую ночь! — выпалила она, чувствуя, как глаза защипало от слез.

Бьорн не ответил. Он уронил на руки лицо, да так и застыл, как изваяние. Виола смотрела на него и понимала, что он разрывается между долгом и…

«…и чем? Совестью? Симпатией?.. Любовью? Что в его сердце? Он ко мне явно неравнодушен… Впрочем, какое это имеет значение? Он не предаст Сигизмунда ради меня. Что бы он ко мне не чувствовал, мне не удастся склонить его на свою сторону. Значит, придется найти способ стащить у него ключ. У меня на это пять ночей. Завтра же попрошу Матильду раздобыть мне снотворное».

Внезапно в голову пришла еще одна мысль: «А что будет с Бьорном, если мне удастся сбежать? Что ярл сделает с ним? Вдруг он прикажет его казнить! — Сердце тревожно сжалось. — Нет, я не буду об этом думать. Бьорн сам во всем виноват, вот пускай и выкручивается».

В следующий момент Бьорн поднял взгляд. Его глаза казались бесцветными и смурными, как ненастное небо над головой.

— Пойдем домой, пока дождь немного утих, — предложил он.

— Пойдем.

* * *

Остаток дня они провели порознь. Бьорн пропадал во дворе — колол дрова, затачивал ножи и топоры на точильном круге. Виола же почти не выходила из дома. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она подмела полы, протерла полки и даже сумела состряпать нехитрый обед.

Однако в животе все равно гадко ныло от беспокойства. Что делать, когда появится ярл? Смириться и отдаться без сопротивления, чтобы он поскорее ушел? Бороться за свою честь, рискуя быть покалеченной или убитой? Ответа не было. Против первого варианта восставала гордость, а против второго — здравый смысл.

Между делом Виола достала из сундука пузырек с настойкой пастушьей сумки и выпила ложку. Хоть бы зелье сработало! Еще не хватало вернуться в Кастиллу беременной!

За обедом Бьорн не проронил ни слова. Он молча ел, сосредоточенно уставившись в свою тарелку. После первого глотка Виола обнаружила, что забыла посолить кашу. Потянувшись за солонкой, она исправила эту оплошность, а Бьорн даже не заметил, что в еде чего-то недостает.