Книга Маргаритка и чертополох, страница 125 – Марья Зеленая

— Каким бы ни был супруг, — высокопарно произнес он, — клятва, данная перед алтарем, обязывает быть с ним и в горе, и в радости…

— …сказал человек, который бросил двух жен и бог знает сколько постельных девок из-за того, что они не смогли понести, — перебил его Кайден.

Маргарет невольно усмехнулась, одновременно испугавшись такой дерзости. Гленна кисло скривилась, а Дункан побагровел.

— Это другое, — прошипел он. — Господь повелел плодиться и размножаться, и брак без детей — не брак.

— В случае Рэдклиффа брак скорей всего тоже бы оказался бесплодным, — заявил Кайден.

— С чего ты взял?

— Потому что этот мешок с дерьмом оказался склонным к типичному для сассенахов содомскому греху.

Дункан фыркнул.

— Даже если и так. Мистрис Рэдклифф вполне могла бы вернуться к родителям.

— А это уже не твое дело, — отрезал Кайден. — Я еще при первой встрече обещал ей защиту, и я свое слово сдержу.

Лэрд усмехнулся и, подняв бокал, произнес:

— Не забывай: мне ты тоже кое-что обещал. — Не отрывая взгляда от Кайдена, он пригубил вино и продолжил: — И я рассчитываю, что ты выполнишь свое обещание.

— Не сомневайся, — буркнул Кайден.

Гленна хищно улыбнулась.

— Кстати, сегодня благоприятный день для зачатия, — сладким голоском пропела она.

Кайден, не удостоив ее ответом, принялся за баранину.

Во время этого странного разговора Маргарет сидела с пылающим от стыда лицом. В высшем обществе и на куда менее щепетильные темы говорили намеками и полузагадками. А зачатие, бесплодие и — упаси Господь! — содомия и вовсе находились под строжайшим запретом. А фраза Гленны… К чему это было сказано? С намеком или просто так?

«А может, я неправильно ее поняла? — подумала Маргарет. — У нее такой дурацкий акцент… Да еще и волынка так голосит, что ни черта не разобрать».

Успокоив себя этой мыслью, она вернулась к еде.

Вино, сытная еда и усталость после дороги сделали свое дело — глаза начали слипаться, тело — наливаться свинцом. Маргарет сидела за столом, подпирая щеку рукой, и ждала, когда можно будет удалиться к себе.

Горцы хмелели, разговоры становились все откровенней. И опасней. В моменты, когда волынщики отдыхали от дудения в свои трубки, до Маргарет доносились имена. Яков Стюарт, Красавчик принц Чарли… О чем именно идет речь, она не уловила: говорили в основном по-гэльски, но уже за одно упоминание изгнанников можно было угодить в тюрьму. Да, уж, Рэдклифф бы нашел здесь отличный повод поживиться и выслужиться перед королем.

Тарелки опустели, слуги подали десерт. Вяло ковыряя грушу в меду, Маргарет услышала, как Кайден отодвинул стул. Она вопросительно взглянула на него. Пора уходить? Но он лишь коротко вскинул ладонь, призывая оставаться на месте.

Он подошел к Дункану и, вытащив из кошеля зарисовки, сделанные во время прогулки, принялся что-то объяснять. Судя по обрывкам долетающих фраз, он говорил об укреплениях и тактике защиты от штурма.

Мужские разговоры всегда наводили на Маргарет тоску. Она повернулась на стуле к залу, где как раз устроили танцы на мечах.

Два дюжих горца в громоздких пледах плясали над палашами и ножнами, скрещенными на полу. Они вскидывали голени в клетчатых чулках под ускоряющийся темп волынки, а присутствующие подбадривали их улюлюканьем.

Маргарет вспомнила пляску Бойда, и ей стало не по себе. Она с опаской поискала его глазами, но не нашла. Мелодия все ускорялась, задавая такой бешеный ритм, что танцоры едва попадали в такт. Наконец, музыка на высокой ноте оборвалась. Горцы остановились и отвесили зрителям изящный поклон. Публика разразилась рукоплесканиями, пока плясуны, опершись руками о колени, пытались отдышаться.