Книга Снег на песке, страница 10 – Марья Зеленая

Пабло завел ее за переборку в тесный закуток, увешанный такелажем и заставленный бочками и ящиками. Бьянка поняла, чего он от нее хочет, и содрогнулась от омерзения. Опять это унижение! Все тело еще болит после вчерашнего изнасилования… но лучше уж он, чем капитан или вся команда…

— Облокотись на бочку, — велел помощник. — Только без глупостей.

— Обещай, что Мию не тронут, — потребовала она.

— Обещаю. Я перенесу сюда свой гамак и буду охранять вас по ночам.

— Хорошо, — Бьянка обреченно вздохнула и наклонилась, опершись на деревянную крышку бочонка.

Пабло расстегнул штаны и задрал на ней юбку.

* * *

Помощник сдержал слово. Он подвесил свой гамак в трюме и ночевал там, оберегая пленниц от посягательств капитана. Однако тот больше не появлялся. То ли внял угрозам Пабло, то ли, изуродовав Бьянке лицо, просто утратил к ней всякий интерес.

Каждый вечер, когда склянки били отбой, помощник приходил перевязывать Бьянке рану, а после выводил ее из камеры и брал в трюме прямо на ящиках. Та отдавалась ему с тупым равнодушием, единственным условием было то, чтобы это происходило не на глазах у сестры. Пабло даже старался быть с ней поласковее, но Бьянке было все равно. Во время близости она не испытывала ничего кроме безразличия, и его слюнявые нежности вызывали у нее лишь отвращение.

Через неделю он снял Бьянке швы.

— Принеси зеркало, — попросила она.

— Лучше не надо.

— Принеси!

— Ну хорошо.

Через несколько минут Пабло вернулся и протянул ей крохотное карманное зеркальце. Сначала Бьянка осмотрела неповрежденную сторону. Мертвенно-бледная кожа, потрескавшиеся губы, темные круги под глазами — за эти дни она словно постарела на десять лет.

Она глубоко вдохнула и повернулась к зеркалу левой половиной лица. С замиранием сердца взглянула на себя и чуть не закричала от ужаса. По щеке полз багровый рубец, воспаленная кожа вокруг него вздувалась уродливыми валиками, а поперечные следы от ниток делали шрам похожим на гигантскую сороконожку.

«Я уродина», — в отчаянии подумала она, и слезы хлынули из ее глаз.

Эта жуткая метка останется навсегда, словно клеймо позора, как вечное напоминание о случившемся. О том, как ее насиловали, как над ней издевались, как осквернили тело и запятнали душу. Она больше не сможет без содрогания смотреть на себя в зеркало. Какое бы красивое платье она не надела, этот шрам всегда будет вызывать в ней отвращение и ненависть к самой себе.

Бьянка перевела взгляд на сестру. Та смотрела на нее с нескрываемой жалостью. Хорошо, что не Мие пришлось все это пережить! Она такая хрупкая, ранимая. Она бы уж точно такого не вынесла.

Пабло повел Бьянку в закуток, чтобы в очередной раз удовлетворить свою похоть. Он уложил ее на застеленные парусиной ящики, расстегнул на ней блузу и приник губами к ее шее. Его пальцы принялись лихорадочно гладить спутанные, слипшиеся от крови и пота волосы, а затем жадно забегали по телу, щупая грудь и проникая между ног. Бьянка безучастно лежала под ним, позволяя ему делать с ней все, что заблагорассудится.

Вдоволь насладившись ее прелестями, Пабло расстегнул штаны и вошел в нее. Его толчки насухую причиняли боль, но Бьянка молча терпела, тупо глядя в потолок и мечтая, чтобы он поскорее оставил ее в покое. Наконец он кончил, перекатился на бок и, тяжело дыша, уткнулся носом в ее плечо.