Книга Снег на песке, страница 178 – Марья Зеленая

Вот уже несколько месяцев Бьянка жила у деда. Бьярни Шульц — первый король Хейдерона — три года назад отрекся от престола в пользу приемного сына и вернулся в родное селение. Рюккен раскинулся на живописном горном плато возле кристально чистого озера. Мощный частокол, сторожевые вышки, отряд элитных гвардейцев — поселение тщательно охранялось, но жизнь в нем протекала так же размерено, как и десятки лет назад, когда Бьярни еще не был королем, Хейдерон принадлежал Ангалонии, а Бьянка даже не появилась на свет.

Хоть Бьянка и тосковала по родителям и братьям, но в ее душевном состоянии ей просто жизненно необходимо было побыть одной. Сбегая сюда, она даже не взяла с собой прислугу. Бьянка знала, что дед не выдаст ее секрет и не будет лезть с непрошеными советами; и здесь, рядом с ним, ей удалось обрести покой.

Коротко скрипнула дверь, в комнате повеяло холодом. На пороге показался Бьярни с охапкой поленьев в руках. Он сложил их у очага, подбросил пару чурок в огонь. Бьянка гордилась дедом: несмотря на преклонный возраст, он оставался крепким, ум его — острым, а спина — неизменно прямой.

— Ну что, внучка, еще не надумала уезжать? — он уселся за стол напротив нее.

— Нет, дедуль. Мне и здесь неплохо, — Бьянка продела иглу в нитяную петлю, чтобы закрепить шов.

— Ты прямо как твой отец, — старик огладил седую бороду, — тот тоже сбегал в горы лечить разбитое сердце. Смотри, а то родишь мне еще прямо тут. Я-то роды у кобыл принимал, а вот у баб как-то не доводилось.

— Не волнуйся, времени еще много, — Бьянка перекусила нить. — Ну вот, теперь твоя куртка как новенькая.

— Спасибо, внучка, а то зрение у меня уже никудышное. По полдня нитку в иголку вдеваю.

— Не прибедняйся, дедуль, я же видела, как ты стреляешь. Молодые позавидуют!

— Старые глаза далеко видят, а вблизи слепнут, — усмехнулся Бьярни, явно польщенный ее похвалой.

— А ты-то сам почему не хочешь к нам перебраться? — поинтересовалась Бьянка.

— А что я там забыл, в городе том? Насиделся я на троне, теперь пусть Зигурд сидит, а я хочу свой век в родных краях доживать. Среди гор, а не каменных стен.

В медном чайнике забулькала вода. Бьярни вышел из-за стола и снял его с очага.

— Ну что, попьем шиповника, и на боковую?

— Давай.

Бьянка тоже поднялась, чтобы убрать швейные принадлежности. В этот момент в животе шевельнулся ребенок. Она болезненно поморщилась.

— Пинается? — полюбопытствовал дед.

— Угу, — кивнула она.

— Бойкий какой. Мальчишка будет.

— А ты почем знаешь?

— А вот увидишь.

Бьянка недоверчиво хмыкнула и вышла в сени, чтобы повесить заштопанную куртку на крючок. Когда она вернулась, то на столе ее ждала дымящаяся кружка ароматного напитка и нарезанный с салом хлеб.

— Ты родителям когда напишешь, что у них скоро внук родится? — ярко-синие глаза пытливо блеснули из-под косматых бровей.

Бьянка глотнула кисло-сладкий отвар и отставила кружку.

— Не знаю, дедушка, — вздохнула она. — Стыдно мне, что вот так, без мужа…

— Да брось. Чего тут стыдиться? Твоя мать тебя, вон, тоже без мужа родила, и ничего.

— Так ведь папа ее потом разыскал и женился.

— А что ж твой-то тебя не ищет? Он о ребеночке-то хоть знает?

— Нет.

— Почему? Вы поругались?

Бьянка не нашлась, что ответить, и какое-то время безмолвно смотрела на танцующее в очаге пламя. Все эти месяцы она усердно пыталась забыть Амрена. Думать о нем было слишком больно.