Онлайн книга «Снег на песке»
|
— Да все они одинаковы, — отмахнулся Амрен. — Слушай, дружище, я должен загладить свою вину. Приглашаю тебя в одно уютное местечко, где готовят отличный шашлык. Выпивка и угощение — за мой счет. — Выпивка? — удивилась Бьянка. — А разве ваша религия не запрещает спиртное? — Так мы будем пить под крышей, — ухмыльнулся он. — Там Бурхан не увидит. * * * В мутном воздухе тускло мерцали свечи. Пара музыкантов в углу терзали лютню и флейту, пытаясь извлечь из них некое подобие ангалонского мотива. Амрен и Бьянка сидели за грубым деревянным столом, под которым уже перекатывалось несколько пустых бутылок. — Вот что ты в ней нашел? — заплетающимся языком поинтересовалась Бьянка, пытаясь сфокусировать взор на лице собеседника. — Ик! Она же стрр… стерва! — Самая настоящая, — согласился Амрен. — Еще вина? — Наливай! — она махнула рукой. — Вот зачем она тебе? У нее же на уме одни тряпки. Она же тупая, как пробка. — Согласен. Еще шашлыка? — Накладывай! Она же истрр… истеричка. Все мозги тебе выела. — Так все они одинаковы, — пожал плечами Амрен. — Дуру на дуру менять — только время терять. — Нет, ну есть же нормальные бабы! — заявила Бьянка. — Нету. — Есть! — Поверь мне, друг мой, они все одинаковые. — Ну оглянись вокруг! Ну есть же! Амрен принялся усиленно вертеть головой по сторонам, но вокруг сидели лишь суровые бородатые мужики, которые недобро уставились на него в ответ. — Нету, — заключил он. — Еще вина? — Наливай! * * * Остаток вечера отпечатался в памяти Бьянки лишь смутными урывками. — Вот скаж-жи мне, мой друг Бен из Хер… Хрен… Хейдеррона — какое твое самое любимое черт… четверостишие у Ойяма? — заплетающимся языком спрашивает Амрен. Подперев ладонью щеку, Бьянка надолго зависает. Она пытается вспомнить хоть строчку, но в голове кружится лишь серая муть. — Сейчас, подожжи, вспомню… — А мое вот это, — говорит Амрен и пьяно декламирует: Приди, кр-расавица, на мое ложе, Пускай я не богат, и не вельможа, Но пламя в моих чреслах так пылает, Что лишь с тобой соитье мне поможет. — И кто б сомневался, — неодобрительно буркает Бьянка. — Одни соитья на уме. — Ты говоришь так, будто в этом есть что-то плохое, — парирует Амрен. — А мне нравится вот это, — раздается над ухом басовитый голос. Бьянка поднимает голову и фокусирует взгляд на одном из суровых бородатых посетителей таверны. Тот стоит возле их столика, опираясь на него обеими руками. Что значит счастье? Я пытаюсь разуметь. Иду я к мудрецу: «Прошу ответь!» Мудрец задумался надолго и ответил, Что счастье — это жрать и не толстеть. — О! — Бьянка глубокомысленно поднимает палец. — Вот это жиж… жизненно! — А что вы скажете насчет вот этого? Бьянка поворачивается в другую сторону и видит мужика еще бородатей и суровей предыдущего. Скажи мне, о, мудрейший из врачей: Как излечить мне насморк поскорей? «Возьми микстуру — и пройдет все за неделю, Иначе, будешь мучиться семь дней». — Тоже вполне, — соглашается Бьянка, с трудом удерживаясь от того, чтобы не уронить лицо в тарелку с шашлыком. Вот уже вся таверна ведет жаркую дискуссию о поэзии раннего Ойяма, но Бьянка уже не в состоянии следить за нитью разговора, а поэтому молча пялится на Амрена, подпирая рукой качающуюся голову. * * * — Все бабы — козлы! — пьяно всхлипывает Амрен у нее на груди. |