Книга Портрет предателя, страница 40 – Марья Зеленая

— Попробуй ветчину, она недурна, — он подвинул к ней тарелку с сочными толстыми ломтями розового мяса.

Свинина выглядела очень соблазнительно, но Доминика почувствовала, что еда комом стала в горле.

— Отвернись! — потребовала она.

— Что? — не понял он.

— Не смотри на меня!

Зигурд хмыкнул.

— Я тебя смущаю?

Она густо покраснела.

Еще как смущаешь!

— Нет, просто не люблю, когда смотрят, как я ем!

— А я люблю смотреть, как ты ешь! — он понизил голос.

Доминика вспыхнула. Да он над ней издевается!

— Тогда я ухожу!

С этими словами она вскочила со стула, чтобы гордо удалиться. Зигурд схватил ее за руку и усадил обратно.

— Сядь, Скилик! Ешь, я не буду на тебя смотреть.

Он встал из-за стола, подошел к окну и уставился на улицу, а Доминика с дико колотящимся сердцем принялась за еду.

Раздался скрип двери, и из комнаты вышел Себастьян.

— Чем здесь так вкусно пахнет? — поинтересовался он.

Зигурд повернулся к юноше.

— Так, легкий ужин. Угощайся!

Они уселись за стол. Тут послышался скрип ступеней, и в мансарде появился трактирщик, практически погребенный под ворохом постельного белья, которое он, усердно пыхтя, тащил в своих коротких ручонках. За ним поднялся подросток, волокущий тяжелое зеркало.

— Зеркало куды вешать? — тяжело дыша спросил кабатчик.

Зигурд указал на дверь номера, где жила Доминика.

— Зеркало сюда, а постель меняй во всех комнатах!

— Сейчас все сделаем в лучшем виде, — поклонился коротышка.

Себастьян и Доминика проводили трактирщика удивленными взглядами и вновь принялись за еду.

Зигурд, допил последние капли эля и утер губы рукавом.

— Итак, каковы ваши дальнейшие планы? — поинтересовался он.

— Для начала мне нужно раздобыть приличную одежду, — заявил Себастьян, — я же не могу пойти во дворец в обносках.

— Что есть, то есть, — заметил хейдеронец. — Тебя в таком виде и на порог-то не пустят.

— Мне нужен хороший портной, — сказал Себастьян и захрустел сочной редиской.

— Портной? — поднял брови Зигурд.

Юноша недоуменно уставился на него.

— Да. А что тебя смущает?

— То есть, мы еще месяц будем сидеть в этой дыре, пока тебе будут шить панталоны?

— Себастьян, он прав, — подала голос Доминика. — Мы не можем ждать так долго.

— Да у нас и денег-то нет на этих ваших портных, — заметил хейдеронец.

Опять эти чертовы деньги! Доминика раньше никогда о них не задумывалась, ведь обо всем всегда заботились другие. Толпы слуг и лакеев спешили предугадать каждое ее желание, а ей только и оставалось, что капризно тыкать изящным пальчиком в понравившиеся наряды, драгоценности и кружева. А сколько стоила вся эта роскошь — ее никогда не волновало — золота в казне было предостаточно.

— Ну хорошо! — в сердцах воскликнул Себастьян. — Придется поискать что-нибудь в лавке готового платья. Надеюсь, никто об этом никогда не узнает!

— Вот что значит голубая кровь, — насмешливо хмыкнул Зигурд. — Весь мир рухнул, а он печется о своих нарядах.

Юноша раздосадовано цокнул языком и принялся жевать ветчину.

— А как же я? — спросила Доминика. — Мне тоже нужно платье. Я ведь не могу заявиться к герцогу в костюме для верховой езды! Что обо мне подумают?

Хейдеронец подпер щеку ладонью и закатил глаза, всем своим видом выражая крайнее неодобрение.

— Но, дорогая, — промолвил Себастьян. — Твой костюм выглядит вполне прилично. Думаю, на первую встречу можно отправиться в нем, а уж потом мы закажем тебе сколько угодно самых прекрасных платьев.