Книга Портрет предателя, страница 41 – Марья Зеленая

— Нет! Я не собираюсь появляться во дворце в таком виде! — капризно заявила Доминика. — Тем более, костюм весь в пыли и пятнах! Его надо отдать в чистку!

— Тащи его сюда, я договорюсь насчет чистки, — предложил Зигурд.

Себастьян дожевал кусок хлеба и взглянул на хейдеронца.

— А ты пойдешь с нами во дворец?

— Что я там забыл? — удивился тот. — Вас пристрою, и отчалю восвояси.

— Вернешься в Форталезу? — поинтересовался юноша.

Наемник бросил на него долгий пристальный взгляд.

— Нет, — промолвил он. — Там мне житья не будет после того, как…

Он осекся.

«После того, как он вывел нас оттуда», — вдруг подумала Доминика.

— А что будешь делать? — спросил Себастьян.

Зигурд задумался.

— Подамся в Хейдерон, наверное. Давненько там уже не был.

Хейдерон… В памяти Доминики внезапно всплыл разговор с Себастьяном на балконе во время бала. Они обсуждали, куда поехать в свадебное путешествие, и как раз решили отправиться в Хейдерон. Это было еще в той жизни, и казалось, с тех пор прошла уже целая вечность. Ненависть к заговорщикам острыми шипами вонзилась ей в сердце. Эти мерзавцы отняли у нее все! Она была на вершине мира, будущее представлялось счастливым и безоблачным, а теперь ее семья убита, а сама она вынуждена считать каждый грош и просить приюта у дальнего родственника.

Доминика глубоко вздохнула, едва сдерживая слезы, встала из-за стола и отправилась в свою комнату за костюмом для верховой езды.

Через два дня Себастьян и Доминика вошли в богато украшенный холл дворца Альберди. Их едва не ослепил свет огромной люстры, бросающий мерцающие блики на изящную позолоту белоснежных колонн и зеркальный мраморный пол.

Доминика чувствовала себя неловко в костюме для верховой езды — вычищенном, выглаженном — но все же абсолютно неподходящем для аудиенции. Ей казалось, что портреты герцога и его семьи, принадлежащие кисти великих мастеров, взирают на нее со стен с нескрываемым осуждением.

В поисках наряда для Себастьяна они обошли весь город, и наконец в какой-то лавке нашли более менее приличный камзол, который пришелся ему впору. Зигурд долго пререкался с торговцем по поводу цены, и хоть ему и удалось сбить ее почти на треть, денег на роскошную одежду для Доминики уже не осталось. Наличных хватило лишь на несколько смен белья и на скромное платье, которое больше бы пристало носить какой-нибудь служанке, а не благородной госпоже. Как ни крути, а черный бархатный костюм для верховой езды являлся самым приличным предметом ее гардероба.

Дворецкий сообщил о посетителях, и по широкой мраморной лестнице в холл спустился герцог Альберди — крепкий седовласый мужчина лет пятидесяти с щеголевато закрученными усами и остроконечной бородкой, подстриженной по последней моде.

— Себастьян! Дорогой! Какое счастье видеть тебя! — с искренней радостью воскликнул он и чуть менее радушно обратился к Доминике. — Леди Белличини! Весьма польщен.

Доминика почтительно поклонилась, а Себастьян крепко пожал герцогу руку.

— Мой дорогой дядюшка! — улыбнулся он. — Рад видеть вас в добром здравии!

Герцог пригласил посетителей в роскошно обставленную гостиную. Доминика с наслаждением вдохнула такой знакомый аромат роскоши — запах дорогого дерева, алькантарских ковров и легкого парфюма. Вошел лакей с позолоченным подносом и поставил на мозаичный столик прохладительные напитки и фарфоровое блюдо с нежнейшими пирожными.