Книга Герцогиня Эмили, страница 11 – Аурелия Шедоу

Фигура у камина медленно обернулась.

Герцог Лоренц фон Адельберг был выше, чем я представляла. Широкоплечий, в простом тёмно-сером кафтане, подпоясанном широким кожаным ремнём. На нём не было ни кружев, ни драгоценностей — только серебряная застёжка у горла и перстень с тёмным камнем на руке. Его лицо в свете огня казалось высеченным из того же камня, что и стены замка: резкие скулы, жёсткий подбородок, тонкий, неподвижный рот. Но главное — глаза. Холодные, светло-синие, как лёд на горном озере в ясный зимний день. Они уставились на меня с безразличной, оценивающей пронзительностью. В них не было ни тепла, ни любопытства, только усталая, тяжеловесная обязанность. Обязанность осмотреть новый, навязанный сверху объект, который теперь числился на его балансе. Вот он, мой «бенефициар». Смотрит на меня как на неоправданную, но необходимую статью расходов.

Он не двинулся с места, не сделал шага навстречу. Просто смотрел, давая мне время осознать вес этого молчания, этой дистанции.

Господи, как же я хочу чашку кофе. Настоящего, крепкого, с этим особым запахом… И чтобы Анна позвонила и спросила, как дела… Мысль вспыхнула и сгорела, оставив после себя острый, физический укол тоски где-то под рёбрами. Я вжала ногти в ладони, спрятанные в складках платья. Боль, острая и ясная, вернула меня в каменный зал.

Я заставила себя сделать несколько шагов вперёд, остановившись на почтительном расстоянии. Сердце колотилось где-то в горле, но разум, к своему удивлению, оставался ясен. Я видела не монстра, а человека. Уставшего. Напряжённого. Несшего на себе груз, который согнул бы любого другого. В его позе читалась не жестокость, а предельная, до боли знакомая усталость — та самая, что гложет после десятилетий кризисов и непосильных решений.

— Герцог, — мой голос прозвучал тихо, но чётко в гулкой тишине зала. Я не сделала реверанс — инстинкт подсказывал, что здесь это будет воспринято как слабость. Я просто слегка склонила голову. — Благодарю за предоставленный кров.

Он молчал ещё несколько секунд, его взгляд скользнул по мне с головы до ног — быстрая, безличная инспекция. Видимо, я прошла минимальный допуск по внешнему виду: чистая, не истеричная.

— Герцогиня, — наконец произнёс он. Голос был низким, ровным, без интонаций. Он резал тишину, как сталь. — Дорога была утомительной?

Формальная вежливость. Отстранённый интерес.

— Длительной, но безопасной, благодаря вашему управляющему. Господин Мартин был корректен и… информативен.

Лоренц слегка кивнул, как будто отметив этот факт. Информативен. Значит, уже что-то знает. Хорошо или плохо? Ещё одна переменная в уравнении, которое ему не нужно.

— Томас ценит порядок. Надеюсь, вы тоже будете его ценить. Волькенфельс — не столица. Здесь свои правила. Главное из них: не мешать.

Не мешать. Чётко и ясно. Моя роль определена: тихая, незаметная тень. Фактически — интерьерная деталь с титулом.

— Я понимаю, — сказала я. И, поймав его ледяной взгляд, добавила, тщательно подбирая слова, которые не звучали бы вызовом, а лишь констатацией: — Я привыкла заниматься своим делом. И ценить разумный порядок в хозяйстве.

Какая-то едва уловимая тень, возможно, насмешки или просто удивления, промелькнула в его глазах. Фраза «разумный порядок в хозяйстве» прозвучала слишком конкретно для испуганной девицы.