Книга Герцогиня Эмили, страница 59 – Аурелия Шедоу

Я откинула одеяло и босиком ступила на каменный пол.

Холодок пробежал по ступням, но это был не тот ледяной, въедливый холод, который помнил мой первый день здесь. Не тот выстуженный камень, что, казалось, высасывал тепло из самых костей. Пол был просто прохладным — как утренний воздух, как вода в ручье, как нормальный, здоровый холод проснувшегося дома.

Заделанные щели. Новые внутренние ставни во всем замке. Три дня работы — и вот уже замок не высасывает тепло из человека, а хотя бы позволяет ему согреться самому.

Я провела пальцами по краю подоконника. Дерево было сухим, гладким — никакой сырости, никакой чёрной плесени в углах. Вчера Илза с помощницами драили эту раму песком и мыльным раствором, пока она не засияла бледным, чистым деревом.

Всё меняется, — подумала я. Медленно. С трудом. Но меняется.

Я прошла в смежную ванную комнату.

Медная, мерцающая ванна на львиных лапах — когтистых, мощных, будто готовых вцепиться в каменный пол. Драконьи головы кранов, изогнувшие шеи над пустотой, застывшие в вечном ожидании прикосновения. И светильник в стене — матовый стеклянный шар, внутри которого мерцала яркая, ровная искра.

Я повернула голову дракона.

Из пасти, с глухим, урчащим вздохом, будто зверь просыпался после долгой спячки, хлынула вода. Сначала ржавая, тонкая, коричневатая — застоявшаяся в старых трубах, веками не знавших хозяйского глаза. Но через несколько секунд — чистая, прозрачная, искрящаяся в скупом утреннем свете.

Я подставила ладонь.

Тёплая.

Не горячая, нет — магия работала на пределе возможностей, вытягивая остатки сил из древней системы. Но тёплая. По-человечески, по-домашнему тёплая. Такая, что не хочется отдёргивать руку, а хочется держать и держать, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, поднимается выше, согревает запястье.

Я закрыла кран. Открыла снова. Просто чтобы убедиться, что это не сон, не игра уставшего воображения, не мираж в каменной пустыне.

Вода потекла снова. Тёплая. Настоящая.

Восемь дней назад, — подумала я, глядя на ровную струю, — восемь дней назад я мылась в тазу ледяной водой с мылом, от которого воняло тухлым салом. Я сидела, скрючившись, в этой ледяной луже, дрожала от холода и унижения, и думала, что хуже уже не будет.

Восемь дней — и у меня есть ванна. Тёплая вода. Свет по ночам.

Что дальше?

Я не стала задерживаться — умылась быстро, по-деловому, без кокетства и неги. Наслаждалась не процессом, а самой возможностью: вот кран, вот вода, вот чистое полотенце, поданное Лизой ещё с вечера. Всё просто. Всё так, как должно быть у человека, а не у пленника в каменном мешке.

Завернулась в чистое, грубоватое, но сухое полотенце — оно пахло не сыростью, а сушёными травами, которыми Илза перекладывала бельё в новых, чистых шкафах. Надела зелёное платье — уже привычное, уже моё, с глубокими карманами, куда помещались блокнот и карандаш, и свободными плечами, не стянутыми тугим корсетом. Волосы стянула в тугой, аккуратный узел — чтобы не лезли в глаза, не путались в застёжках, не напоминали о длинных, рассыпанных по подушке прядях Эмили Ланген, которые я всё ещё не привыкла считать своими.

В дверь постучали. Не робко даже — почтительно, с паузой, давая мне время ответить.

— Ваша светлость? — Лиза. Голос её за эти дни стал твёрже, спокойнее. — Завтрак подан в Большой столовой. Господин Фосс просил передать, что вас ждут.