Книга Избранница Смерти, страница 156 – Ребекка Хумперт

С этими словами я потянулась за спину, сорвала макуауитль бога Мертвых у него с бедра, обхватила Ису рукой и вонзила обсидиановый клинок сзади сквозь ее спину и сквозь грудь.

Мгновение она просто смотрела на меня, а потом, когда биение ее сердца остановилось, в ее прекрасных глазах появилось что-то умиротворяющее. Она наконец смогла все отпустить. Я в последний раз ей улыбнулась, а потом опустила взгляд. И посмотрела на лезвие, которое я сквозь тело Исы погрузила глубоко в собственную грудь.

Глаза у меня горели от слез, я почти ничего не видела. Из последних сил я выдернула из наших тел оружие, бросила его на пол и подняла руку.

– Покойся с миром, Исабель Флорес.

И начала падать.

Но прежде чем голова у меня успела коснуться пола, меня кто-то поймал. Чья-то рука в перчатке прижалась к моей залитой кровью груди. Весь вид бога Смерти говорил о том, что он знал то же, что и я. Было уже поздно.

Я с трудом подняла руку и коснулась его щеки.

Он инстинктивно весь потянулся навстречу моему прикосновению. От страха у меня сжалось горло, но я старалась дышать, пока могла. Сейчас я больше не видела в нем того бога, который меня обманывал. Я видела только бога, у которого были такие же шрамы, как у меня. Видела его воспоминания, которые мне показала лестница. Наверное, простить его было подарком, возможным только при последнем вздохе.

Я провела ему рукой по затылку, притянула к себе его голову. И прижалась лбом к его лбу, потому что мне больше нечего было терять. Кожа у него оказалась ледяной, что резко контрастировало с тем жаром, который, казалось, постоянно исходил от его одежды. Еще одно противоречие противоречивого бога.

— Я ненавижу т-тебя, бог, – с трудом выдавила я, и наши губы были при этом невероятно близко друг от друга.

Он засмеялся. Никогда раньше мне не приходилось слышать такого мучительного звука.

— Я уже говорил тебе однажды, что лгунья из тебя никудышная.

Он был прав. Я не ненавидела его, не могла. Может, это было моей слабостью. Или это было просто по-человечески.

Я открыла рот, чтобы еще что-то сказать, и вдруг грудь у меня взорвалась болью. Из горла вырвался какой-то чужой, нечеловеческий крик.

Бог Смерти крикнул что-то на науатле, и в следующий момент я почувствовала рядом Ли. Но следующие мои слова были обращены к тому богу, который держал меня в объятиях.

— Пообещай, что ты будешь заботиться о деревне. О детях.

Мои легкие начала заливать вода. Была ли это действительность или просто воображение? Воспоминание?

— Об… бещай мне.

Острая боль обожгла мне грудь. Душа разрывалась на части, а я вцепилась в бога Смерти, к которому теперь вернулся последний кусочек его души. Словно сквозь пелену я услышала его крик.

Скорее всего, это с самого начала было моей судьбой.

И скорее всего, смерть наконец вернула себе свою законную собственность.

Я еще цеплялась за пение Марисоль, за сияние Исы, за улыбку Матео. За свет Ли.

И за произнесенное шепотом обещание бога, которому я почти отдала свое сердце.

А потом меня охватила кромешная тьма.

Миктлан знал пронзительные крики мертвых. Знал звуки, которые они издавали, когда осознавали, что их жизнь окончена. Что они никогда больше не почувствуют вкусы и запахи, никогда больше не будут ощущать все как раньше. Но крики бога были чужды подземному миру. Крики, полные боли, способные разрушить храмы города Смерти, а может быть, весь Миктлан.