Книга Избранница Смерти, страница 185 – Ребекка Хумперт

Внезапно я почувствовала, как ворота за моей спиной поддались и распахнулись. Но я не успела упасть: Нан подхватил меня, упал спиной на землю, а я приземлилась ему на грудь.

В моей памяти всплыли образы из пустого храма. И прежде чем я успела спросить Нана, не ушибся ли он, его рука оказалась у меня на затылке. Он притянул мое лицо к себе, и его губы опять прижались к моим.

Но этот поцелуй был нежным, бережным. Неуверенным. Почему-то он себя сдерживал. Но его сдержанность была последним, чего мне сейчас хотелось. Я хотела, чтобы он почувствовал, как сильно я по нему скучала. Как сильно я каждый день жалела, что его отпустила. Поэтому теперь уже я углубила поцелуй.

Я целовала его так, будто снова умирала и одновременно была бессмертной. Как будто все это могло закончиться в любой момент и в то же время длиться вечно. Как будто наши поцелуи могут спасти наполненные водой легкие и исцелить боящиеся тьмы души.

Наконец Нан перестал сдерживаться. Он прижал меня к себе еще крепче, целуя так неистово, как никогда прежде.

Пальцами я перебирала его волосы.

— Скучаю по твоей косе, – прошептала я его жадным губам, когда мы на мгновение прервали поцелуи.

Нан взял мою руку и прижал ее к груди, туда, где у него билось сердце. Сердце человека.

— Заплети мне новую.

— Сейчас?

— Только не пытайся прервать то, что ты делаешь.

Мой смех мгновенно смолк, когда он осторожно перевернул меня на спину, оказавшись сверху. От его веса у меня перехватило дыхание.

В какой-то момент он оторвался от моих губ и прикоснулся своими к моей шее, там, где она переходила в плечо. У меня в памяти что-то шевельнулось.

— Я это помню, – пробормотала я. – Раньше ты так уже делал, да?

Раздался тихий смех.

— Могу показать тебе и что-нибудь другое.

Больше не было смысла бороться с происходящим.

— Ко мне домой. – Я поцеловала его под ухом, наслаждаясь дрожью, которой он отреагировал на мое прикосновение. – Немедленно.

Каждое движение Нана было полно страсти.

— Я уже думал, что это никогда не произойдет.

И он поднял меня и быстро понес в дом.

Едва за нами закрылась дверь, Нан опять начал меня целовать. Он подхватил меня, и спиной я оказалась прижата к двери. Я положила руки ему на плечи, перебирала его волосы. Не прерывая поцелуя, он запер дверь.

— Жил на свете бог, покрытый шрамами, – прошептала я ему в губы, расстегивая пуговицы его темной рубашки. – И могильщица, у которой тоже были шрамы.

Сняв с него рубашку, я стала целовать каждую частичку его прошлого, оставшуюся у него на обнаженном торсе. При свечах он уже больше напоминал того бога, которым когда-то был.

— Ее жизнь состояла из борьбы с богами, из танцев. Из угля, который пачкал ее пальцы. Из рассказов о богах. Пока она во время своего путешествия по Миктлану не поняла, что эти рассказы не были правдой. И поняла, что хочет показать ему, что значит быть человеком. А потом поняла, что она… Что она его полюбила.

Ответом мне была тишина. Я не смела поднять взгляд, опасаясь того, что увижу. Может быть…

Внезапно Нан взял мое лицо в ладони и притянул к себе.

— Почему ты плачешь, Нан? – прошептала я.

— Скажи это еще раз.

Его голос был таким тихим, что я с трудом могла разобрать слова.

— Что?

— Ты прекрасно знаешь что.

— Я люблю тебя.

Я продолжала целовать его влажные глаза, а рукой погладила его по груди, проведя ею прямо до сердца.