Книга Избранница Смерти, страница 80 – Ребекка Хумперт

— Вы видели это? Ты и Нан? Как… Когда умер Тлалок?

Бог Дождя должен был исчезнуть совсем недавно. Деревня Пуэбло-дель-Агуа погибла незадолго до моей первой встречи с Наном.

— Он не умер. Пока не умер. Но теперь он как человек. И наверное, скоро умрет.

В словах Ли слышалась грусть. И когда он говорил все это, мне казалось почти невозможным то, о чем предупреждала меня целительница. Я открыла рот, чтобы задать вопрос. Тот вопрос, который не давал мне уснуть по ночам.

Действительно ли, чтобы вернуться домой, мне нужно убить бога?

Но что даст мне его ответ? Если он будет это отрицать, я ему наверняка не поверю. А если подтвердит, они с Наном поймут, что я собираюсь это сделать. Если не ради себя, то ради Марисоль.

— Целительница рассказывала о месте, где боги становятся людьми. Ты там когда-нибудь бывал?

Ли покачал головой.

— Почему?

— Это рискованно, Лена. Можно стать зависимым от чего-то, чего у тебя на самом деле никогда не будет. Нан предостерегал меня от этого места.

— Но к чему вы смогли бы так пристраститься?

Бог Луны задумчиво мне улыбнулся.

— Ко многому. Мы не можем ощущать вкус, как ты. Мы не чувствуем запахи. Нам не нужна еда. Мы видим восход солнца, и он оставляет нас равнодушными. Но поскольку наша деревня скоро погибнет, близок и наш конец, и мы тоже начнем ощущать вкусы и запахи. И научимся чувствовать.

— Это пугает его, да? – тихо спросила я. – Я имею в виду Нана.

— Когда ты ничего не чувствовал в течение тысячелетий, это ошеломляет.

Ли закинул руки за голову.

— Расскажи мне что-нибудь, Лена. Расскажи, что значит быть человеком.

Его просьба застала меня врасплох.

— Что именно тебе интересно?

— Все. Абсолютно все. Я смотрю на тебя и на Соль и будто вижу чудеса. Вы такие сложные, такие ранимые, но при этом цельные. Я не могу все это как следует выразить.

Подумав, я вытащила из куртки блокнот и сделала то, что у меня получалось лучше всего: стала рассказывать с помощью куска угля. Передавать ту человечность, узнать о которой так жаждал бог Луны.

Ли наклонился ко мне, освещая темноту, пока я рисовала. Когда я мельком на него взглянула, то заметила в его серых глазах восхищение. У него было выражение лица ребенка, который впервые увидел сверкающее море, впервые прикоснулся к мелкозернистому песку и перебирал его.

— Это трудно объяснить, – наконец призналась я и протянула ему лист бумаги.

Он взял его и принялся изучать мои рисунки. Я наклонилась к нему и показала на верхний правый угол.

— Иногда быть человеком – это ощущать себя как георгин: ты огненного цвета и тянешься к солнцу. И чувствуешь, как ветер шевелит твои лепестки. А иногда ты просто лежишь под звездным небом или бываешь в удивительных местах. В мечтах или наяву.

В нижнем конце листа бумаги я нарисовала съежившуюся женскую фигурку, сидящую на скале, опустив взгляд.

Ли дотронулся до лица женщины.

— Иногда ты не можешь поднять взгляд к небу, даже если оно близко, потому что у тебя больше нет сил. Потому что некоторые люди ломаются из-за того, что они люди.

Я смотрела на лунный свет Ли, покрывавший поверхность реки, как одеяло.

— Иногда жизнь сладка, но ты не чувствуешь ее сладости. Иногда бывает холодно, но ты не мерзнешь. Иногда бывает шумно, но ты ничего не слышишь. Иногда у тебя есть все – и ничего.