Книга Злодейка желает искупления, страница 147 – Татьяна Антоник, Аника Град

Его дыхание коснулось моего лба.

Я замерла, ощущая, как предательская капелька пота стекает по моей спине. Днем он соблюдал приличия, звал меня вежливо, обращался соответственно положению, а едва наступила ночь, совершенно позабыл про этикет. Я за его настроениями не поспевала.

— Ты помогала мне на границе. Сведения о передвижениях войск Чжоу, о слабостях их командиров, о маршруте, которым везли наследного принца… — продолжил он тоном, напоминающим допрос. — Без этого мне было бы несладко. Почему? — он склонился еще ниже, его глаза в полумраке казались бездонными. — Зачем ты это делала? Не говори мне о любви к империи, не смей лепетать о добродетели. Я видел, как ты рассчитываешь каждый свой шаг. Ты — сама расчетливость. Так какую выгоду ты искала, помогая мне? Чего добивалась?

Мой ум лихорадочно заработал. Боги, он не верит, опять обвиняет. Как объяснить, что я не ищу себе богатств и похвалы, а лишь исправляю прошлые ошибки? Нужно было сказать что-то правдоподобное, что-то, что он мог бы хоть как-то принять.

— Лин Джиа… она моя подруга, императрица… Я переживала за нее. И потом, — я сглотнула, — пусть вы и… унижали меня, я не желала вам смерти. Никто не заслуживает гибели вдали от дома.

Он фыркнул, коротко и беззвучно. Мое жалкое оправдание рассыпалось в прах под его взглядом.

— Врешь. Плохо и неубедительно. Повторяешься. Ты поражаешь меня, Шэнь Улан. Многих поражаешь. Ты наполовину меркантильная, изворотливая интриганка, готовая раздавить любого на пути к своей цели. На вторую половину, ты спасаешь женщин от нищеты, смотришь на Юнлуна с материнской нежностью, оплачиваешь обучение и свадьбу брату, который по всем законам должен был стать тебе врагом. — Его голос потерял жесткость, в нем появилась странная, разборчивая задумчивость. — В тебе сидит крепкое ян — твердая, мужская воля. Но есть и инь — мягкость, умение заботиться о своих. Я ни в одной женщине не видел такого противоречия. Что ты скрываешь?

Он опустил голову еще ниже. Его губы оказались в сантиметре от моих. Сердце бешено колотилось где-то в горле, парализуя страх, да и тело целиком.

— Ответь мне сейчас, Шэнь Улан, — не унимался мой мучитель. — Есть ли в тебе хоть капля чувства ко мне? — Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямолинейный. — Потому что во мне… есть нечто... Я еще не разобрался, что именно. Но оно есть.

Мой рот приоткрылся от изумления, но звука не последовало.

Чувства? О каких чувствах он говорит? Пока во мне сидит страх. Кем бы ни был Яо Веймин, какие бы геройства ни совершал, он же мой убийца.

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда.

Я не могла однозначно сказать, как отношусь к генералу. Безусловно, я его боюсь. Очень стараюсь держаться подальше, но судьба постоянно нас зачем-то сталкивает. Многое изменилось.

Яо Веймин перестал казаться мне обманщиком, мятежником и злодеем. Я прекрасно помнила, что творила сама. И вижу, как он любит Юнлуна, как старается для Юншэна, он даже меня по-своему спас от позора с выплатой долга. Я заплатила коротким мигом унижения, но что бы потребовали другие? Вряд ли они бы отсрочили выплаты на такой длительный срок за поцелуй.

Генерал долго вглядывался в мое лицо, будто пытаясь прочитать истину в каждом биении пульса на шее. И так же резко, как и напал, отступил. Воздух снова хлынул в мои легкие. Он выпрямился, отряхнул рукав халата, и вся напряженность куда-то испарилась, сменившись привычной холодной собранностью.