Книга Пустыня смерти, страница 110 – Влада Мишина

Подобно своему супругу, Царица явно не любила лишних расспросов и не хотела нарваться на обвинения, а потому, едва её слова коснулись слуха Ифе, Исида растворилась в золотом свете, оставляя девушку решать свою судьбу.

Богиня в Та-Мери

Ифе улыбнулась.

— Хорошо, что вы здесь.

Анубис прижал её к себе, окутывая прохладой собственного тела.

А следом Та-Дешрет озарило солнце.

Ифе не могла точно сказать, потеряла она сознание или нет.

Сквозь пелену, мешающую видеть окружающий мир, она не могла разглядеть почти ничего, кроме солнца, которого не могло быть в грозовой Та-Дешрет. «Что происходит?»

— Ифе, ты победила… Ты изменила его.

Она не понимала, о чём говорил Анубис, но знала, что пора было вернуться в сознание полностью. Зажмурившись, девушка ослабевшими руками потёрла глаза, разгоняя остатки тьмы.

— Во имя всех богов… – вырвался из её рта шокированный шёпот.

То, что предстало взору Ифе, никак не могло быть Красной Пустыней. Яркое солнце освещало светлую живописную долину, покрытую золотистым песком и буйной зеленью.

— Ещё одна иллюзия?.. – не удержалась от вопроса аментет.

— Нет, это ваш мир, – прозвучал гудящий водными потоками голос Нуна.

Ифе вздрогнула, поспешно поднимаясь на ноги и напряжённо отступая от исполинской фигуры.

— Не бойся, дитя. Я не причиню вреда.

«Он состоит из воды. Он говорит голосом, который я уже слышала, но без надлома…» – поняла она, осматривая существо, превосходящее высотой всё, что она когда-либо видела.

Как и в случае с Наунет, в его образе прослеживались мужские черты, но тело обретало форму за счёт движения тёмно-синих пенящихся волн, берущих начало из ниоткуда, а то место, где по представлениям Ифе о мире должна была быть голова, темнела сфера, при взгляде на которую разум увлекала извечная тьма мироздания.

— Нун? – дрожащим голосом уточнила девушка.

— В своей первозданной форме. По крайней мере, в той, вид которой могут выдержать ваши глаза.

Насчёт «выдержать» Ифе не была уверена. Она пошатнулась, наконец, понимая смысл того, что ей говорили на границе сознания.

— Вы… вернулись.

— Благодаря тебе. Всем вам. А это… – Нун поднял руку, состоящую из переливающихся потоков воды, и обвёл ею рай вокруг, – это мой подарок вам. Та-Мери.

Ифе бросила неуверенный взгляд на Кейфла, и тот тихо перевёл слишком старые слова, которые можно было найти только в редких папирусах:

— Земля возлюбленная.

— Верно. Нет больше чудовищ. Нет раскола Та-Кемет и Та-Дешрет. Есть только единая благодатная Та-Мери.

— Не понимаю… – прошептала Ифе.

— Поймёшь. Со временем все вы поймёте.

Нун издал звук, похожий на тот, что Ифе слышала на берегу моря: так волны сталкивались друг с другом и накатывали на берег с мягким шёпотом. Девушка поняла, что это был зов, как только среди зелени поднялось само море – уже знакомая ей Наунет.

— Что ты скажешь, Наунет? – спросил Нун, приближаясь к своей половине.

— Скажу, что такой благодарности тем, кто вернул тебя, мало, Нун.

Голос части первозданного хаоса звучал удивительно уместно в той волшебной легенде, в которой аментет случайно оказалась.

— Твоя правда, Наунет. Но готовы ли они к свободе?

— Готовы, Нун.

Разговор первозданных казался Ифе мистерией, постановкой, чьим-то розыгрышем. Она не могла понять, откуда в её голове возникло такое сравнение, но отмахнуться от него не получалось. Девушка поймала взгляд Осириса. Губы Царя Богов изгибались в едва заметной улыбке – понимающей и даже снисходительной.