Книга Пустыня смерти, страница 57 – Влада Мишина

Это было сердце. Сердце Анубиса.

Оно билось не так, как её собственное. Медленнее и в то же время сильнее.

— Ох… – пробормотала она.

Анубис тихо рассмеялся, и новые волны вибрации передались Ифе, заставив её прижать руку к груди бога сильнее.

— Почему я… Почему я никогда не замечала, что ваше сердце бьётся иначе?

— Потому что мы привыкли скрывать полную сущность при смертных. Это происходит неосознанно. А сейчас, близ оникса, я не могу этого сделать. Близ тебя же и не хочу скрывать.

Ифе захлестнули чувства. Радость от того, что Анубис открылся ей. Дрожь волнения от его близости. Спокойствие от ощущения размеренного биения его сердца. Вина за то, что он знал и о её интересе к Кейфлу.

Анубис подался вперёд, прижимаясь лбом к её лбу. Он выдохнул, и аментет почувствовала, как его сердце забилось быстрее. Как будто оно билось… для неё.

Это было точкой невозврата. Концом сомнений.

[Если вы хотите выбрать вашим любовным интересом до конца книги Анубиса, перейдите к подглаве «Грешница Карателя»]

[Если вы хотите выбрать вашим любовным интересом до конца книги Кейфла, перейдите к подглаве «Царица хекау»]

Грешница Карателя

Вы нашли ответ в своём сердце, и теперь оно бьётся для вас с Анубисом.

— У богов есть сердца, и изменить их биение может только чувство, потрясающее саму нашу суть, – тихо сказал Анубис.

— Ваше сердце сейчас стало биться иначе, – прошептала Ифе, ещё только начиная понимать изменения, произошедшие в её собственной груди.

— Вот именно. За всю вечность сердце моего отца, Осириса, меняет биение, лишь когда он рядом с Царицей. Это чувствуем мы все, как и биение сердца Исиды рядом с ним.

Ифе задержала дыхание, пытаясь осознать то, что ей говорил Анубис. А он не собирался облегчать задачу и лишь продолжал.

— Когда я был совсем молодым богом, то даже посвятил их сердцам несколько строк. Кто бы мог подумать, что они подойдут и мне…

Дыхание Анубиса и Ифе смешивалось. Спешка, тревоги и неопределённость, казалось, остались где-то за пределами их маленького мира на двоих. Это было странно. Аментет не могла поверить в то, что она действительно разделяет такое мгновение с Карателем. И всё же её заставляло верить в реальность происходящего биение его сердца. А затем он заговорил вновь, и уже её сердце пропустило удар.

— Что может для вечного пламя разжечь? Его единственной свет ясных глаз. За вечность и сотни, тысячи встреч… Сердца богов ускоряются только раз.

Анубис мимолётно коснулся её губ. Рука Ифе всё ещё была на его груди, и она почувствовала, как от краткого поцелуя его сердце стало биться ещё быстрее.

— Это ваше стихотворение?.. – Её голос дрожал.

Анубис кивнул, не разрывая прикосновений. А Ифе поверила ему, поверила в каждое слово. На её месте не могла оказаться никакая другая смертная, аментет или богиня. Неважно, насколько она была особенной или обычной, – сердце Анубиса ускорилось именно для неё.

Она не забыла Кейфла, не перестала испытывать к нему симпатию, но, наконец, поняла разницу между привязанностью и настоящим чувством.

Ифе приняла решение. Она знала, что при первой же возможности попросит у фараона прощения, признается ему во всём и скажет, что выбор сделан. Это причинит боль им обоим, но, слушая сердцебиение Карателя. Ифе не могла даже представить, какую агонию она испытала бы, отказавшись от Анубиса. Это было иное чувство – глубокое, настоящее. Возможно, даже любовь. «Я полюбила?»