Онлайн книга «Пустыня смерти»
|
Уловки, обман и всё, что приходило ей в голову в качестве возможности вырваться из агонии, увы, были бесполезными. «А если договориться?..» Вот только с кем? Со своим разрывающимся сердцем? Или с безмолвной водой, которая топила в воспоминаниях? Слова и все способы спастись были ей недоступны. И рядом не было никого, кто мог бы помочь. — Атсу, Кейфл? Боги, мне больно… Амт, где ты?! Никто не слышал её шёпота. Все, кто вошёл в зал, сражались со своими воспоминаниями. * * * Анубису не удавалось вспомнить момент, когда он погрузился в воду в странном зале под Та-Дешрет. Да и разве мог он погрузиться полностью, если воды там было всего-то по щиколотку?.. Однако Каратель понимал, что он тонет. «Бог не может утонуть. Мне даже не нужно дышать». Лишь один раз за вечность он испытывал похожие чувства, лишь раз был таким беспомощным, когда мать топила его в реке Хапи в Дуате. И теперь Анубис вернулся в это воспоминание, проживая его вновь и вновь. Сложно было отличить реальность от прошлого. Анубис задыхался, цепляясь руками за плечи Нефтиды. Он не понимал, что был теперь намного сильнее матери. Не понимал, что всё осталось позади и Исида вырастила его как собственно сына. Анубис ничего не понимал. Ему оставалась только боль. Она сжимала его сердце в тиски, заставляла трястись и лишала способности двигаться, как будто он был простым смертным. «Как может радость жизни коснуться того, кого отвергла при рождении собственная мать?» Никак. Для Анубиса не было больше радости. Но кое-что перед тем, как раствориться во тьме памяти, он мог сделать. Должен был. «Я прощаю тебя, мама». Эта мысль далась ему тяжело. «Она виновата. Она больна, но это не оправдывает моё убийство». Анубис не пытался оправдать мать, которая раз за разом окунала его в Хапи, даже мысленно. Всё, чего он хотел, – это покоя внутри себя, а без прощения отпустить он не мог. И тогда он простил. Бог закрыл глаза, позволяя телу погрузиться в воду. Сопротивляться было невозможно: сердце болело слишком сильно, а неуязвимый Каратель не привык к такой боли. Анубис был один на один со своим прошлым, со своей памятью. И в ней не было радости – только смерть. * * * — Просто останься сегодня здесь. — И пропустить Коронацию Сокола?! Мы готовили к ней мистерию весь год! — Шани, сегодня на улицах будет опасно. К тому же жрецы ни за что не позволят уличной труппе… Атсу осёкся, понимая, что когда-то уже говорил эти слова. Чувство повторения было странным и болезненным. «Я ведь только что был не здесь… Там была вода, я смотрел на дымку… А теперь я в трущобах Города Столбов». Мысли путались, а губы сами складывались в слова, которые вор не хотел говорить, но уже произносил: — А я не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя. — Ты не пойдёшь на праздник? – спрашивала живая Шани. — Мне нужно… Всё вокруг заволокло белой пеленой, и мир для Атсу изменился. Теперь он бежал, оглядываясь на преследующих его и Амена разъярённых меджаев. — Атсу, они нагоняют! – кричал мальчик. — Разделяемся! Спрячься, в… Опять пелена. — Атсу… — Амен! Что произошло?! — Шани. Сердце вора замерло, чтобы тут же забиться в три раза быстрее. Он уже чувствовал эту боль, так почему всё обернулось вспять? Атсу казалось, что он одновременно был двумя разными людьми. Тем собой, кто переживал боль утраты впервые, и новым Атсу, который был вынужден раз за разом вспоминать её. |