Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 51 – Алиса Вишня

Вернее, в экипаж села только Мегана, ставшая теперь принцессой, леди Лебран. Именно такую фамилию носили члены правящей династии.

А сам принц, Клауд Лебран Отшельник, сел на своего вороного жеребца, и отбыл в свое поместье, не дожидаясь медленного ползущей кареты жены. Правда, оставил ее сопровождать целый отряд стражников. Всадников в красно-черных мундирах, один вид которых вызывал у нее трагические воспоминания и страх.

Слава богам, возле кареты стражники не ошивались, и во время всего пути они их не видела.

Дорога заняла пол дня. Мегана сидела, обнимая себя за плечи, хотя на улице было тепло. От волнения ее трясло. Она думала о том, что ее ждем в замке Клауда.

" Он не помнит, что говорил в бреду! И не станет меня убивать!" — убеждала она себя.

Или помнит, поэтому и женился? Чтобы избавиться от нее от проблем и свидетелей.

В любом случае, Мегана хотела с ним договорится. Их брак вынужденный, формальный, поэтому они могут сосуществовать в замке, просто как соседи. Можно даже не общаться. Она не лезет в его дела, он в ее. Хотя...Какие у нее могут быть дела? Она хочет простой тихой жизни, о которой и мечтала. Уединенный замок как нельзя лучше подходит для этой цели. Она будет наслаждаться спокойной жизнью, заниматься хозяйственными делами, и действительно, не будет лезть в дела мужа.

Что же касается его планов на восстание...Возможно, ей удасться как-то отговорить его от этой идеи.

Всю дорогу процессию сопровождал дождь, что считалось хорошим знаком. Но для Меганы это было еще одним подтверждением — ничего хорошего в замужестве ее не ждет. Только серая беспросветность.

Замок Отшельника предстал перед ними на закате, и это зрелище вызвало у Меганы суеверный трепет — он вгрызался в скалу, цеплялся за нее, словно древний, окаменевший хищник.

Замок оказался именно таким, каким она знала его по слухам: мрачным и величественным, но величие его было не в красоте, а в упрямой, непоколебимой силе.

Он расположился на скалистом утесе, окруженный с трех сторон густым, темным лесом, где вековые ели стояли так плотно, что под их кронами царил вечный сумрак. Только неширокая песчаная дорога, ведущая к каменной обители Отшельника, разбавляла этот мрачный вид.

С четвертой же стороны был обрыв, и оттуда, из глубины ущелья, доносился неумолчный, глухой рев горной реки — вечная мелодия этого одинокого места. Это была скорее не резиденция, а крепость. Или тюрьма.

Высокие серые стены оказались испещрены шрамами времени. Оригинальная, почти черная от вековых дождей и лишайника кладка была покрыта, словно грубыми заплатами, более светлым, молодым камнем. Эти заплатки — следы починки — виднелись повсюду: неровный квадрат у основания главной башни; длинная полоса вдоль зубчатой стены, видимо, восстановленной после обрушения; свежие камни вокруг некоторых бойниц, расширенных для более современных орудий. Замок был живой историей своих собственных ран.

Цепкий, темно-зеленый плющ обвивал стены, пряча уродство некоторых швов, но в то же время впиваясь в трещины, медленно и неотвратимо разрушая то, что пытался украсить. Остроконечные башни, похожие на копья, впивались в низкое, свинцовое от туч небо.

Их встретила небольшая свита — несколько старых, молчаливых слуг, чьи лица казались высеченными из камня, как и стены замка. Кастелянша, полная суровая женщина с огромной связкой ключей на поясе, поклонилась без тени улыбки или радушия.