Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 52 – Алиса Вишня

— Я Гретта, ключница замка! — представилась она, не утруждая себя реверансом — Его светлость приказал обеспечить вас всем необходимым.

И повела Мегану в ее новый дом.

Замок внутри оказался тоже мрачным, но безупречно чистым. Воздух был холодным и пах старым камнем, въевшейся сыростью, которую не могли вытравить даже постоянно горящие камины, дымом и чем-то горьковатым — смесью сушеных трав, полыни и, возможно, лекарств. Пол из огромных, стертых сотнями ног плит был выметен и местами даже отполирован до тусклого блеска. В высоких, сводчатых коридорах не наблюдалось ни паутин, ни пыли.

Вместо картин на стенах висели тяжелые, выцвевшие гобелены, изображавшие сцены охоты и древних битв. Краски на них поблекли, превратившись в оттенки серого, коричневого и грязно-багрового, и лица воинов и зверей казались искаженными в вечном беззвучном крике. Света было мало: узкие окна пропускали лишь его скупые, косые лучи.

Основное освещение давали редкие факелы, отбрасывавшие на стены длинные, дергающиеся тени. Каждый шаг гулко отдавался под сводами, каждый скрип двери казался вздохом призрака.

В комнату, отведенную ей в качестве личных покоев, Мегана входила с трепетом. Высокий сводчатый потолок поддерживался толстыми дубовыми балками, почерневшими от времени и копоти. Огромный камин, в котором мог бы поместиться взрослый человек, был единственным источником тепла и живого света; в нем уже жарко потрескивали поленья, отбрасывая на стены и пол багровые, пляшущие блики.

И кровать. Широкая, из темного, почти черного дуба, с четырьмя резными столбами, на которых держался тяжелый балдахин из темно-бордового бархата. Ткань поглощала свет, делая пространство под балдахином еще более темным, почти погребальным. И застеленная светлым, по виду льняным, бельем. Похоже, дорогим, тонким и качественным. Ну, хоть что-то хорошее.

Окно, единственное в комнате, выходило во внутренний двор-колодец — узкий, замкнутый клочок земли, вымощенный камнем, куда почти не попадал солнечный свет. Вид оказался не просто унылым — он был безнадежным воплощением заточения.

И мебель под стать замку — массивная, функциональная, лишенная изящества. Шкаф, способный вместить арсенал, стол, за которым могли бы усесться трое, и одинокое кресло у камина, обитое кожей.

Мегана стояла посреди комнат ы, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь подошвы туфель. Теперь она хозяйка этого места. Но его эта мрачная, безупречная чистота, эта упорядоченная пустота пугали ее.

Замок казался отражением души ее хозяина. Души, в которой царил идеальный порядок, но не было места для света.

Слуги доставили ее скромный багаж, принесли ужин на подносе и удалились, оставив ее одну. Мегана стояла посреди комнаты, слушая, как за дверью стихают шаги. Одиночество. Снова абсолютное, холодное одиночество...

Она вздохнула, и решила переодеться. Тяжелое дорожное платье давило.

Никто так и не разобрал ее вещи. Принесли, поставили и все. Она достала из сундука первое, что попалось — шелковый вишневый пеньюар. Подходит к цвету балдахина.

Переоделась и подошла к двери. Защелки или внутреннего замка не наблюдалась. Это плохо...Вряд ли муж придет к ней ночью. Если только убить. Но не имея возможности закрыться на ключ, Мегана чувствовала себя неуютно.