Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 18 – Алекса Вулф

Вот тебе и гадалка. Вот тебе и обратная дверь.

Волков сначала посмотрел на меня, упавшую снежным шаром к его ногам, а потом поднял глаза на причину столкновения.

Узнал Муську.

Меня.

Короче, узнал нас.

Его брови медленно поползли вверх.

— Кристина? — произнёс он, и в его голосе послышалось искреннее изумление. Взгляд внимательных глаз снова скользнул к заледеневшей среди сугробов мне. — И… ваш талантливый соавтор.

Я почувствовала, как все семь (или сколько там их осталось?) наших общих жизней разом вспыхнули и приготовились к испарению.

Муся же, быстро оправившись от первого испуга, вдруг улыбнулась. Широко, открыто и по-детски.

— Александр! Здравствуйте! Какая радость! — Она вытащила зажатую между их телами руку в варежке, чтобы поздороваться с боссом. Запомнила, как сотрудники здоровались с начальником в офисе.

Но как нелепо сейчас выглядел этот жест!

Когда руки Александра всё ещё лежали на её талии, неосознанно поддерживая после столкновения.

— М? — промычал начальник, с запозданием сообразив, что до сих пор удерживал Муську в неожиданных объятиях. А после, переведя взгляд на застывшую в воздухе ладонь в рукавице, будто отмер, наконец. Смущённо кашлянув, тут же отпустил Муську и сделал два шага назад.

Будто кипятком ошпарили.

Волков смотрел на Муську, явно пытаясь совместить в голове образ строгой, всегда немного зажатой Кристины и девушку, которая с такой непосредственностью протягивала ему ладонь в варежке для нелепого рукопожатия.

— Вы… гуляете?

Муська, к счастью, не ощутила неловкости и, сообразив, что босс жать руку не собирался, легко пожала плечами, пряча свою вдоль тела.

— Ищем обратную дверь, — честно выдала Муся.

Моё сердце сделало болезненный кульбит. “Замолчи! Ты что творишь?!” — мысленно заорала я, чувствуя приближение очередного приступа. Ох, бедные наши жизни! Боюсь, такими темпами мне их и на неделю не хватит!

Волков нахмурился. Ну вот, приплыли…

— Обратную дверь? В парке?

Муся, наконец услышав мои мысленные вопли, спохватилась.

— Ну, мы… то есть я думала о новом материале. Про скрытые уголки города. Двери в другое …настроение.

Выкрутилась.

Чуть не сказала “измерение”, но выкрутилась. Волков кивнул, но в его взгляде осталась тень подозрения.

— Похвально. В выходной день работать над идеями.

— А вы? — спросила Муся, прямолинейно, как и положено животному. — Тоже работаете? Гуляете с бумагами, вместо кошки?

Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Профилактика рутины. Иногда нужно проветрить голову. А такой замечательной попутчицы, как у вас, у меня, к сожалению, нет.

Босс развёл руками, снова рискуя потерять едва подобранную папку.

— Вам бы не помешало завести кошку. Или кота.

Это было слишком.

Я ждала колкой отповеди, но начальство удивило. Волков лишь фыркнул. И снова этот тихий, сдержанный смех, от которого у меня в ёкало животе и останавливалось сердце.

— Вы сегодня снова весьма прямолинейны, — заметил он, но в его тоне не было ожидаемого упрёка. Лишь та самая “смущённая теплота”, о которой говорила Муся.

И я не знала, что делать с этим осознанием. Как вести себя с новым Волковым, о существовании которого, уверена, не подозревал ни один человек в офисе.

Мы постояли в тишине, нарушаемой только шуршанием ветра в ветвях деревьев да скрипом снега под ногами.