Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 7 – Алекса Вулф

— Муся, осторожнее! — пискнула я, когда кошка неуклюже стукнула переноской о дверной косяк. — Тут живое существо, если ты забыла!

— Живое существо мяукает слишком громко, — последовал невозмутимый ответ сверху. — Мешает слушать улицу.

Улицу она, видимо, слушала с открытым ртом и распахнутыми глазами. Я слышала её учащённое дыхание, прерывающееся короткими возгласами: “О! Большая птица!”, “Много-много ног!”, и один раз настораживающее “Блестящее! Хочу лизнуть!”

— Не вздумай лизать фонарный столб! — рявкнула я из переноски, забыв о всякой осторожности. Прохожий в кепке замедлил шаг и удивлённо покосился на переноску.

К счастью, в утро буднего дня все спешат на работу, и у мужчины не осталось времени на обдумывание произошедшего.

Дальше было метро. И если до этого я думала, что знала, что такое шум, то я жестоко ошибалась. Рёв тоннеля, грохот колёс, гул множества голосов — всё это слилось в один оглушительный, всепоглощающий взрыв, от которого я прижалась к дну переноски, зажмурилась и закрыла уши лапами. Это не помогло. Я чувствовала звуковые вибрации всем своим телом, до самых кончиков вибрисс.

Муся же, по началу дёрнувшись от шума метро, довольно быстро привыкла к звукам, и в целом любопытство вело мою кошку вперёд, вопреки всем страхам домашнего питомца, очутившегося на улице.

— Муся! — завопила я с отчаянием, когда прозвучала наша остановка. — Выйди! Наверх! На улицу! Немедленно!

— Здесь тепло, — спокойно ответила она невпопад, и я почувствовала, как переноску поставили на пол. — Грохочет, но тепло от людей. И пахнет… разным хлебом.

Я разлепила веки и осмотрелась. Муся стояла в толпе и нюхала бутерброды в пластиковой упаковке, продающиеся в маленьком ларёчке. Моё тело и его возможности явно доставляли ей массу новых удовольствий.

На поверхности я оттаяла и смогла выдохнуть. Оказывается, быть кошкой ужасно тяжело!

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь решётку переноски, казался воплощением рая. До офиса оставалось минут пять ходьбы.

И тут меня осенило.

— Мусь, слушай внимательно. Мы опаздываем. Когда мы войдём, на нас может накричать Александр Сергеевич. Вожак. Помнишь?

— Помню. Суровый. Пахнет бумагой и… чем-то горьким. Как твои таблетки от головы.

Это наблюдение заставило меня на секунду задуматься. Она уже успела изучить его запах? Когда? Босс точно не появлялся на пороге моей квартиры, а Муся не покидала её стен… до сей поры. Неужели смогла вычленить запах Александра Сергеевича из моих воспоминаний о шефе?

— Неважно. Если он будет кричать, ты скажешь вот что. У соседей лопнула труба (нет, стоп)… или… лучше так: “Извините, Александр Сергеевич. У соседей было нашествие насекомых. Пришлось срочно вызывать дезинсекторов. Не могла оставить кошку одну в квартире”. Повтори.

— На-ше-ствие на-се-ко-мых, — старательно выговорила Муся по слогам. — Де-зин-сек-торы. Не оставить одну. Поняла.

— Молодец. И попросишь разрешить оставить переноску у меня в кабинете. Скажешь, что я буду тихая и никому не помешаю.

— А ты не помешаешь? — в голосе Муси прозвучало неожиданное сомнение. Это ещё что за выкрутасы? Моя кошка — язва?

— Постараюсь! — буркнула я, понимая, что совершенно не знала свою Муську.

Офисное здание “Городского наблюдателя” встретило нас освежающей атмосферой кондиционеров и тревожной тишиной — рабочий день уже начался, все работники давно осели на своих местах.